Пока пулемёты меха молчали, эти три секунды показались вечностью. За это время на саму платформу успели запрыгнуть ещё три твари.
— Тух — тух — тух! — наконец — то ожил пулемёт на крыше, выкашивая тварей на подходе.
— Фух, фух, фух…. Бум… бум… бум! — оглушительно ухнуло над самым ухом. Мех выпустил ракеты из боковых пилонов.
— Бам, Бам — выстрелил я, двумя выстрелами снёс головы двум ящерицам на платформе. Третья тварь попала под разворот пулеметов меха, получила стальным стволом по хребту и слетела с платформы, под колёса.
— Бум, бум, бум! — выдал мех ещё один залп. И ещё.
Натиск волны заметно ослаб, твари откатились. Я застыл, тяжело дыша, сжимая лопатку в левой руке и пистолет в правой. Вроде отбились.
— Вспышка! — снова разорвал пространство боя голос командира поезда.
Я крепко зажмурился.
— Игнат! — перекрывая шум, заорал Шурик из кабины. — Перезарядка! Ящик под правой стенкой, там ракеты! Всё, давай! Сейчас!
Свет ударил по векам. Зажмурился сильней, потом сразу открыл глаза, зелёный ящик у стенки платформы. Содрал крышку, ударом ноги, схватил снаряд. Шурик с лязгом опустил пустой ракетный блок вниз, прямо мне под руки. Я начал по одной ракете загонять в пазухи, стараясь делать это максимально быстро.
— Нежнее, Игнат, взрыватель не зацепи, — нервно бросил мехвод сверху.
— Чего?! — я застыл с ракетой в руках, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Да шучу я… Спокойно… Вроде пока шучу…, заряжай давай!
— Перезарядка! — донеслось с крыши.
Второй натиск отбили.
— Вспышка!
Четыре вспышки… это секунд сорок максимум, — на автомате посчитал я время второго натиска, загоняя последнюю ракету в блок.
Я открыл глаза. И тут же грянула новая вспышка. Но не в небе. Она полыхнула прямо под бортом платформы. Ярко — красный шар магического огня раздулся и с лёгким пшиком схлопнулся, втягивая в себя воздух.
Я рванул к борту, перемахивая через ящики. Та тварь, что мех скинул стволами назад — или уже другая, подобралась сзади. И Федоренко зажарил её в упор.
Жар схлопнулся. Парней отбросило в стороны взрывной волной. Я спрыгнул вниз, тяжело приземлившись на гудящие от напряжения ноги.
Федоренко лежал навзничь. Ранен. Тварь успела добраться до. Шея и правая рука сплошное месиво. Но грудь едва заметно вздымалась.
— Пульс есть! — кивнул я убедившись, что капитан ещё с нами.
Первым на ноги поднялся Коновалов. Лицо серое, по лбу течёт кровь, но стоит сам. Крепкий парень.
— Коновалов! Капитана на платформу! — проорал я. — Аван! Костя! Шевелитесь!
Парни поднимались медленно, тяжело.
Шурик выскочил из кабины меха, и мы втроём подхватили обмякшее тело Федоренко. Капитан оказался тяжёлым, скользким от собственной крови. Кряхтя мы затащили его на платформу. Рана на шее спеклась от жара, и кровь не хлестала фонтаном.
Аван и Костя, помогая друг другу забрались к нам.
Тух! Тух! Тух!. Пулемётчик на крыше снова открыл огонь, добивая.
Шурик нырнул обратно в меха, быстро крутанулся в кресле, осматривая периметр, и убедившись, что нас не сожрут, бросился к нам с небольшим брезентовым мешочком в руках.
Торопливо расстегнул аптечку. Внутри, в специальных гнёздах, тускло блестели, три красных тюбика, один жёлтый и один зелёный.