— Я ещё не закончил проверку, — спокойно пояснил Ливий. — Пока не закончу, это тело отсюда не вынесут.
— Пятый пост получил достаточно времени для первичного осмотра.
— Я обнаружил аномалию.
Церемониймейстер не изменился в лице, но его раздражение было заметно.
— Вы сообщили об этом.
— И поставил запрет, церемониймейстер.
— Обрядовая служба не может ждать бесконечно, Ливий.
Ферр Вольт повернул к нему жёлтую линзу.
— Механикус сообщает: бесконечность не требуется. Требуется не двигать тело, пока миряне не перестанут угрожать святыне своей торопливостью.
Церемониймейстер смерил техножреца взглядом.
— Почтенный Ферр Вольт, ваше заключение принято к сведению.
— Утверждение мирянина-церемониймейстера ложно, потому искажает факты. Моё заключение принято к исполнению.
Кастор Вейн сделал текучий шаг вперёд. Между ним и столом осталось меньше метра.
— Старший медикатор, почтенный техножрец, я понимаю вашу осторожность. Но вы задерживаете не мешок гнилой репы, а героически павшего бойца, выбранного для свидетельства у саркофага Святой Вероники.
Тимон опять шевельнулся у стены. Сдержался, но плохо. Церемониймейстер заметил.
— Ты хочешь спросить, подмастерье?
Тимон испуганно глянул на меня.
Я едва заметно кивнул. Вопрос всё равно уже висел у него на лице, как грязная тряпка на гвозде.
— А что изменится, если один мёртвый не дойдёт до саркофага? — спросил Тимон и окончательно стушевался. — То есть, если он уже и так мёртвый…
Церемониймейстер повернулся к нему полностью. Посох с аквилой коснулся пола.
— Павший у Горловины не должен исчезать в печи, как безымянное мясо войны.
Тимон слушал, разинув рот.
Красиво говорил. Чисто. Без запинки. Так обычно говорят те, у кого руки не пахнут дезраствором после трёх смен подряд. Но слова были не пустые. В этом и была беда. Пустую ложь легко ненавидеть и опровергать. Полуправда намного опасней.
— Но, если с телом что-то не так? — спросил Тимон.
— Тогда это пишут в акте, — сказал церемониймейстер. — Номер тела, причина задержки, кто остановил передачу, кто принял ответственность. Без этого у меня завтра в списке будет пустая строка.
Он вынул из-за пояса узкую дощечку с зажимом и показал Тимону верхний лист. Тот вытянул шею, но разобрал только печати и несколько имён.
— Видишь?
— Не очень…
— Вот и хорошо. Тебе пока рано. А мне с этим идти к клятвенному кругу.
Он постучал ногтем по строке Иллара Дорна. Будто и не по бумаге, а по крышке гроба.