Перебитые крылья судьбы: читать начало книги онлайн

– В военно-транспортном ИЛ-76. Медицинский вариант.

– А куда летим?

– Говорят, куда-то в Подмосковье, в какой-то тамошний госпиталь.

– Сколько здесь народу!

– Да, емкий самолетик, много за раз может унести.

– А как я на нем оказался!

– Как, как… Как и другие тут, после атаки беспилотника стали нас, особенно тяжелых, срочно раскидывать по другим госпиталям, подальше от границы.

– Ничего не помню! – пожаловался Витек.

– Как же ты будешь помнить, если после взрыва сразу отрубился и в сознание не приходил. Контузия, наверное, – вздохнул бородач, а Витек вспомнил, что и в госпитале этот мужик был его соседом по палате.

– А долго нам еще лететь?

– Санитар говорил около трех часов. Так что можно еще вздремнуть, – зевая, отозвался бородач и повернулся на другой бок.

Витек сомкнул веки. И увидел бабушку. Но не на привычной ее кровати, а почему-то на белом пушистом облаке в голубом небе. Она печально смотрела на него и что-то говорила. Витек напряг слух, услышал: «Вот оно как повернулось, внучек ты мой ненаглядный! Я уже отмучилась, а тебе путь мучений, судьбой уготованный на всю оставшуюся жизнь, еще предстоит. И за что? Ведь и согрешить-то ни в чем не успел!»

Лицо бабушки сморщилось, глаза ее стали наливаться слезами. Витек рванулся к ней, чтобы обнять, успокоить, как вдруг из облака, на котором она лежала, хлынул дождь, а само оно стало с реактивным ревом стремительно удаляться…

Витек открыл глаза и почувствовал, что самолет, мягко, но, ненадолго проваливаясь в пустоту, снижается.

2

Аэродром, на который приземлился самолет, был окружен густым смешанным лесом. Через него пролегало и асфальтированное шоссе, упиравшееся в железобетонный забор, за которым прятались среди аллеек и газонов больничные корпуса. На КПП госпиталя, как бы предупреждая, что это военный объект, дежурили часовые с автоматами.

Когда автобусы с ранеными оказались на территории госпиталя, началась знакомая Витьку процедура выгрузки раненых, сортировки по видам и тяжести ранений, врачебный осмотр, санитарно-гигиеническая обработка, оформление и размещение по палатам. Более сотни раненых доставил военно-транспортный борт. Со всеми следовало разобраться…

Этот, третий на счету Сенчукова госпиталь специализировался преимущественно на реабилитации раненых с ампутированными конечностями. Так что безногими и безрукими здесь было не удивить.

Тем не менее, появление в его стенах Сенчукова не осталось без внимания. Такого калеки медработники этого госпиталя припомнить не могли. Ловя на себе то жалостливые и сочувственные, то изумленные (мол, чего только на белом свете не встречается), то разных других оттенков взгляды, Сенчуков ежился, ощущая себя заспиртованным уродом из кунсткамеры, наподобие тех, что были изображены в книге, которую не так давно обнаружил он на стеллажах поселковой библиотеки. Он читал и перечитывал ее, рассматривал иллюстрации и тоже очень удивлялся, насколько изощренной в своих проявлениях бывает природа.

В предыдущих госпиталях, где был Сенчуков, внимание раненых сосредоточивалось обычно на себе самих: сначала на ожидании операций, затем на послеоперационных болях, сопровождавших заживление и выздоровление. Здесь же, когда операционные тяготы для большинства оставались уже позади, раненые, начинавшие привыкать к своему, по их ироничному определению, «недокомплекту», вырываясь из кокона собственных страданий, с удивлением обнаруживали, что в «недокомплекте» своем они не одиноки, а у некоторых он даже больше. И это приносило некоторое облегчение.

Но Сенчукову подобного рода ощущения были пока неведомы. Он с нетерпением ждал, когда определят в палату, где его примет в объятия больничная койка, и он сможет, наконец, укрывшись с головой казенным одеялом, отгородиться от остального мира и вздохнуть спокойно.

Однако до вожделенного покоя было пока еще далеко. Уже в приемном покое возникла проблема.

– А документы, удостоверяющие личность, у тебя есть? – перелистав тощенькую медкарту, заведенную еще в полевом госпитале, спросила дежурная медсестра, регистрировавшая вновь прибывших.

– Вот же! – кивком головы показал Витек на медкарту.

– Это документ медицинский. Сюда записываются сведения о ранениях и болезнях. Ну и основная информация о самих военнослужащих. А ее в карте твоей – кот наплакал. Да и та, как я поняла, с чужих слов записана. Ну, да… – регистраторша заглянула в конец карточки. – Записано со слов гражданки Шевчук Полины Дмитриевны…

– Это соседка наша, тетя Поля, – пояснил Витек. – Сам-то я ничего не помню, без сознания был.

– Короче, Сенчуков Виктор Николаевич, нужен паспорт или военный билет, а лучше и то, и другое для подтверждения личности.

– У меня их нет, – признался Витек. – То есть они были: и паспорт, и приписное… В верхнем ящике комода в зале лежали. Но когда снаряд в дом наш попал, ничего не стало: ни мамы с бабушкой, ни сестренки. А уж документов и подавно… – Голос парня дрогнул; он стиснул зубы, подавляя стон, гримаса боли исказила его лицо.

– А ты как живой остался?! – не отрывая взора от компьютера, спросила регистраторша.

– Я в летней кухне ночевал. Она у нас отдельно от дома стоит. Потому, наверное, меня и не убило, только покалечило, – отозвался Витек и, всхлипнув вдруг, не совладав с собой, поспешил закрыть уцелевшей рукой лицо.