Перебитые крылья судьбы: читать начало книги онлайн

– Проясню, обязательно проясню! – заверила тетка.

Витек сразу узнал визгливый голос соседки. Она жила неподалеку, на другой стороне их улицы, и частенько наведывалась к ним по разным причинам, а то и просто поболтать.

Боль-иллюзия немного отпустила, и Витек смог даже слегка приподняться навстречу приближающейся соседке.

А она, завидев его, заголосила так, что у всех, кто находился в модуле, заложило в ушах:

– Витек, чадушко ненаглядное, живой?!

– Живой, тетя Поля, живой, ранило вот только… немного, – через силу ответил Витек и натянул одеяло до подбородка. Очень уж не хотелось ему, чтобы увидела соседка, что от него на самом деле осталось. И торопливо спросил: – Наши-то – бабушка, мама, Настя – как там? А дом обстрелом не повредило?

Соседка охнула и стала медленно оседать. Она наверняка упала бы, не подхвати ее вовремя доктор и не усади на стул. Медсестра принесла нашатырь, привела в чувство.

– Ой, сынку! – приходя в себя, заплакала соседка. – Ни дома вашего нет, ни подворья. Прямо в дом снаряд угодил, там и разорвался. Всех махом и порешило: и Никитичну, и Оксану, и Настену… Да что там… – через рыдание прорвалось у соседки: – Всю живность вашу, какая была, враз, будто литовкой кто взмахнул, скосило! Думали, что и ты тоже вместе со всеми… А ты, вишь, уцелел…

Витек, слушая тетку Полю, непроизвольно выпустил из правой руки одеяло. А когда попытался вернуть на прежнее место, рука перестала слушаться и, дернувшись, как от удара током, вообще откинула одеяло в сторону, явив взору соседки изуродованное тело Витька́. В ужасе она схватилась за голову и запричитала:

– О, Боже праведный, да что ж они творят, нелюди, отродье дьявольское! Хлопчик и школу-то не успел закончить, а ему уже теперь куда ни кинь – везде клин! Витенька, сиротинушка ты горемычная! Ни кола, ни двора, ни родной души рядом у тебя не осталось. Как дальше жить-то дальше будешь?

– А отец? – вспомнил Витек. – О нем что-нибудь известно?

– Та ничого? Где-то воюет. Но вестей никаких. Чи живой, чи нет?..

– Тетя Поля, если объявится, пусть найдет меня, ладно?

– Ну, если объявится…

Соседка безнадежно махнула рукой и снова зашлась в рыданиях. Медсестра с доктором под руки повели ее из модуля. А Витек зарылся лицом в подушку и надолго замер, пропитывая ее слезами.

День клонился к вечеру, а Витек все никак не мог поверить и смириться с мыслью, что нет больше дома, в котором он родился и прожил всю жизнь, как нет уже и его обитателей. Кровавая птица войны одним махом уничтожила семейное гнездо Сенчуковых, а злополучный прилет злополучного снаряда американской гаубицы М 777 расколол жизнь самого чудом уцелевшего Витька́ на две совершенно разные части: безоблачное солнечное «до» и свинцово-тяжелое, неизлечимо больное и беспросветное «после».

4

Вся жизнь Витька́ до случившейся трагедии прошла в Степном – обычном шахтерском городке. На его окраине возвышался железобетонный копер с подъемным механизмом шахты, а в центре рядом с администрацией красовался памятник Ленину в окружении трехэтажных жилых корпусов, за которыми начинался, уходя в степь к островерхим терриконам, частный сектор с черными от угольной пыли зимой и летом улицами и подворьями. Городков таких и поселков было не счесть в шахтерском краю, и все они походили друг на друга, как близнецы-братья. Этот находился у самой границы, разделявшей братские когда-то республики одного огромного государства, ставшие со временем по воле и желанию дьявольских заморских кукловодов враждебными. А естественным рубежом была та самая речка за поселком, откуда ныне все чаще обстреливались жилые дома, больницы, школы, детсады, дома культуры и разные другие объекты сугубо мирной жизни, никоим образом войны не касающиеся.

Вместе тем, по обоим берегам этой речки издавна жил один народ единых славянских корней, который когда-то пришел сюда добывать лучший в мире уголь антрацит, не для красного словца названный «черным золотом». Он и сейчас, этот рабочий люд, шахтер и сталевар, продолжал считать себя единым народом и истинным хозяином этой земли, которой его хотели лишить и которую он, не щадя живота своего, отстаивал от всей этой нынешней фашистской сволоты.

Николай Ефимович Сенчуков числил себя плоть от плоти этого народа и считал святым долгом с оружием в руках его защищать. Примерно так объяснял он своим домочадцам свое решение влиться в ряды добровольцев.

Сказать, что Витек отца любил, значит, ничего не сказать: он его обожал! Отец был для него и кумиром, и ориентиром, и примером настоящего мужчины, и много кем еще. Витек с младенчества тянулся за отцом, был, по выражению бабушки, его «хвостиком». А отец, в свою очередь, относился к «хвостику» этому трепетно, хотя и достаточно строго, и с рождения старался задать ему верное, согласно собственному разумению и опыту, направление.

По настоянию Николая Ефимовича парня при рождении и Виктором нарекли. Мать малыша возражала. Ей хотелось назвать первенца Валентином, в память о безвременно почившем дедушке, ее отце. Но, как потом рассказывала она сыну, Николай Ефимович решительно воспротивился: «Что за имя, Валентин: то ли мужское, то ли женское? У мальчика имя должно быть однозначно мужским. – И заявил, как отрезал: – Назовем сына Виктором!»

На вопрос жены, почему именно так, Николай Ефимович сурово пояснил, что в переводе с языка древних римлян Виктор означает «победитель». А поскольку, продолжал рассуждать глава семейства, в каждом настоящем мужчине должна быть заложена воля к победе (для самого же Николая Ефимовича «стремление побеждать» было, помимо того, еще и сутью его профессии), то лучшего имени для мальчика и будущего мужа не сыскать.

Супруга пыталась возражать, говоря, что на свете много красивых звучных имен. Но Николай Ефимович продолжал гнуть свое. Дело не в благозвучности, сердился он, дело в сакральном смысле, который несет в себе каждое имя и по большому счету определяет весь жизненный путь человека и его судьбу. Не случайно же моряки говорят: как корабль вы назовете, так он и поплывет. «Поэтому, – как бы подводя черту, тоном, не терпящим возражений, говорил жене Николай Ефимович, – сыночка нашего мы и назовем именем, которое поможет ему преодолевать на своем пути все преграды и быть счастливым…»

Спорить дальше было бесполезно, и Витек обрел на всю оставшуюся жизнь имя настоящего мужчины с сакральным смыслом победителя.

Уходя воевать, Николай Ефимович наказывал сыну:

– В мое отсутствие ты, Витек, остаешься единственным мужиком в доме. А значит, и семейный наш воз теперь в основном на тебе.

– Папа, я лучше с тобой воевать…

– А кто тыл будет обеспечивать? За хозяйством следить. И, главное, на кого я оставлю женщин наших: бабушку, маму, Настену? Кому, как не тебе, продолжать о них заботиться, поддерживать и беречь? – осек сына Николай Ефимович.

Тот сник, опустил голову.