Перебитые крылья судьбы: читать начало книги онлайн

Витек взялся за завтрак. Двупалой клешней уцелевшей руки он попытался ухватить вилку. С первой попытки не удалось. Потом понял, что одного этого мало: надо еще удержать ее и донести до тарелки с сосиской и картофельным пюре. Рука с зажатой в усеченной ладони вилкой выписывала замысловатые кренделя и никак не желала двигаться по назначению. Наконец, словно смилостивившись, воткнулась зубьями сосиске в бок. Теперь надо было проделать обратный путь, отягощенный сосиской. Он оказался еще более трудный. Нанизанная на зажатую в ампутированной горсти Витька́ вилку сосиска гуляла по воздуху, как дирижерская палочка, поднимаясь все выше к губам Сенчукова. Но, даже оказавшись на их уровне, не спешила попасть в рот, уходя от него то вправо, то влево, то подскакивая к носу, то опускаясь к подбородку, пока вообще не сорвалась с вилки и не упала обратно в тарелку. Витек вспомнил, с каким наслаждением ел вчера из рук Светланы, и с ненавистью смотрел на сорвавшуюся с его вилки сосиску, не зная, что делать дальше: пытаться снова донести до рта или отказаться от завтрака.

– Федоровну дождись, пусть покормит, – посоветовал Чумичев. – Это в ее обязанности входит.

– Ага, дождешься ее… – возразил Яресько. – Не разбежится!

– А я и ждать не буду. Она мне не нравится, – признался Сенчуков. – Лучше голодный останусь.

– Так она не котлета, чтобы нравиться или не нравиться, – ухмыльнулся Чумичев.

– Ну, а вот Светлана!.. – неожиданно для самого себя выпалил Сенчуков и тут же прикусил язык, опуская глаза, боясь, как бы сопалатники не заметили его к ней интерес.

– Светушка – совсем другое дело! – воскликнул Яресько. – Понимаешь, Витек, это разные типы женщин. Светушка – лучистая, теплая, отзывчивая и очень такая свойская. А эта…

– Синий чулок, баба в футляре, – сформулировал за него Чумичев.

– Ага. У нее и позывной меж нас Синий Чулок, – добавил Яресько.

– И как только ее муж терпит? – сказал Чумичев.

– А куда ему деваться, подкаблучнику? – пожал плечами Яресько. Она в доме хозяйка, а не он.

– У нее и муж есть? – удивился Сенчуков.

– А то! И муж – объелся груш, и дети – все есть. И все перед ней равняйсь, смирно!

– Ладно, – урезонил обоих Иваныч, вставая со стула и поудобнее прилаживая костыль под мышкой, – будя бедной Вале косточки мыть. Все мы разные и у каждого свои тараканы. – И уже Сенчукову: – А завтрак, Витек, надо скушать. Чего добру пропадать? Да и силенки тебе и нам всем нужно поддерживать. Сделаем, давай, так. С завтраком сегодня я тебе помогу расправиться, дальше – по кругу: Жора, Женя, снова я… Здесь, Витек, как и «за ленточкой», выручка и взаимопомощь всегда в цене. Но и ты не плошай, учись жить заново. И начни с самостоятельного приема пищи. Тренируйся вилку-ложку беспалой клешней держать. Не боись, не ты один через это проходишь! – тряхнул Иваныч изуродованной рукой.

У сервисной медицинской тележки возле Сенчукова он присел на стул Витька́ и, ловко орудуя вилкой и ложкой, взялся его кормить. Яресько с Чумичевым тем временем отправились в столовую.

– А ты? – спросил Витек.

– А я – уже. Я к открытию прихожу и во первых рядах сражаюсь с пропитанием. Я и на «передке» обычно первым трапезничал. Еще с гражданки так привык. – Говоров посмотрел на наручные часы, сказал озабочено: – Что-то пацаны в столовке засиделись. Вот-вот обход начнется.

И тут же, словно только и ждали от Иваныча это услышать, на пороге палаты возникли улыбающиеся Яресько с Чумичевым.

– Явились, не запылились, два веселых гуся! – ответно расплылся в добродушной улыбке Говоров. – Обход же на носу!

2

Через несколько минут в палате появилась целая процессия медиков во главе с рослым, крутолобым, со щеточкой седых усов мужчиной в военной форме, поверх которой был накинут белый халат. По правую руку от него тоже в белом халате, но застегнутом на все пуговицы, шагал коренастый брюнет, стриженный под бобрик. Едва поспевая, шагали за ним еще двое мужчин ростом пониже и габаритами поменьше, в одинаковых салатовых медицинских рабочих одеяниях с короткими рукавами и клинообразным вырезом на шее. В одном Сенчуков сразу узнал вчерашнего дежурного врача. Другой, хотя и достаточно молодой, но уже лысеющий, был худощав, серьезен и строг лицом. Впечатление усиливали очки в темной массивной оправе. Замыкала процессию Валентина Федоровна, испуганно зыркая по сторонам, все ли в надлежащем порядке.

– Ну что тут у вас? – едва войдя в палату, недовольно спросил мужчина в военной форме.

– Так вот, Никандр Васильевич, смотрите! – показал вчерашний дежурный врач на Витька́. – Сенчуков Виктор Николаевич. Из последнего поступления. Экземплярчик, доложу вам, из ряда вон, можно сказать, уникальный. Парная ампутация ног, нет левой руки до плеча и трех пальцев на правой. Еще и, судя по всему, неглубокие осколочные ранения в разных частях тела, на лице и шее. Плюс ко всему контузия.

Никандр Васильевич молча созерцал Сенчукова, покачивая головой, потом, отступив на шаг от его кресла-каталки, спросил:

– И где ж его так? На авдеевском направлении, наверное. Там сейчас горячо. А, боец? Под Авдеевкой тебя?

Сенчуков помотал головой и назвал свой поселок.

– А это, Игорь Владимирович, где? – спросил Никандр Васильевич дежурного врача.

Тот пожал плечами. А Сенчуков пояснил:

– Это в Ростовской области, у границы с Украиной. Укры нас в последнее время часто обстреливали. А в тот раз попали в наш дом и вот… – кое-как сдерживая слезы, Витек очередной раз рассказал о том злополучном утре.

– Так ты даже не военнослужащий? – почему-то раздосадованно сказал Никандр Васильевич.