Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да только знал я твёрдо, отчего у гадальщика всё ладно сходится. Не кровь то колечко качает. Качает его своя же рука, неприметно для самого человека. Ждёт он, что дрогнет на восьмёрке, — пальцы ему чуть и подыграют где надо. Завяжи глаза, прибери линейку, и выйдет всякий раз новое число, наугад. Не со зла люди так делают, а от веры да от желания помочь. Только колечком на нитке я ничего не нащупаю.

Мне же нужна правда.

А её добыть можно лишь одним манером. Не угадывать силу, а перебороть её.

Я вспомнил то, что знал ещё из своего века.

Жил ведь в стародавние времена один учёный, что первым измерил кровяной напор. Взял он лошадь, вставил ей в жилу стеклянную трубку, и кровь поднялась в той трубке высоким столбом, едва не в человеческий рост. Чем выше столб, тем сильнее напор. Вот и вся премудрость. На живом человеке этакое, понятно, не проделаешь. Пускать кровь через трубку — верный способ отправить человека на тот свет.

Из того же разряда затея, что и кровопускание.

Я нащупал собственный пульс на запястье, прихватил руку выше локтя ремнём и стал тянуть. Толчок под пальцами ослаб, дрогнул и пропал.

Вот оно!

Чем сильнее у человека давление, тем туже надо затянуть, чтоб его передавить. У хворого с вялой кровью пульс уйдёт от слабого нажима. А чтоб унять давление у той же купчихи, ремень пришлось бы рвать со всей силы. Цифр мне это не даст.

Но!

Зато такой метод даст мне понять разницу!

Сегодня туже, чем вчера. Какой вывод? Значит, лечу неправильно.

Загоревшись, я тут же взялся за дело. Стащил с себя поясной ремень, выпросил у Дарьи Гавриловны полосу плотного холста да кусок войлока на подкладку, чтоб руку не резало. Соорудил подобие повязки. Вышло грубо и криво, но для начала сойдёт. Теперь надо было её испытать. А для того требовались руки.

Естественной жертвой моей стал Гришка. Пришла пора ему отплатить за мою вчерашнюю помощь.

— Давай руку, — велел я ему. — Опыт ставить будем.

— Какой такой опыт, Михайло Алексеич? — Гришка попятился, пряча руки за спину. — Вы это… не серчайте уж, я лучше пойду. Дел у меня…

— Руку, Гришка, — настоял я. — Давай уж. Не съем.

Кое-как я уговорил его. Затянул холст на тощей Гришкиной руке, нащупал пульс на запястье и стал не спеша подтягивать. Гришка таращился на меня, как на колдуна, и, кажется, прощался с жизнью. Пульс под моими пальцами дрогнул раз, другой и пропал почти сразу, от слабого натяга. Кисть ниже холста побелела, Гришка сморщился и зашевелил похолодевшими пальцами.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я. — Здоров. Напор слабый, как и положено молодому. Свободен.

— И… и всё? — Гришка ошалело поглядел на свою руку, словно проверяя, цела ли она. — А я-то думал, вы из меня кровь выпускать станете…

Вдоволь натренировавшись, я пошагал к самому Бутурлину. Нужно поучиться измерять давление на человеке, который явно от этого недуга страдает.

Заодно и барону польза будет.

— Пётр Кузьмич, — сказал я, подходя ближе. — Дайте-ка руку.

— Это ещё зачем? — он покосился с подозрением.

— Затем, что лицо ваше мне совсем не нравится. Шумит в ушах? В затылке тяжело?

Барон хмыкнул.

— Шумит, — признал он нехотя. — Под вечер всегда шумит. И в затылке давит, верно. Стариковское дело.

— Не одно лишь стариковское. Дайте руку.

Ворча, он сунул мне руку. Я нащупал пульс на запястье и замер. Жила под пальцами билась тугая, упругая, и удар её отдавался в подушечки, как удар молотка по наковальне.

Такой пульс старые лекари не зря звали твёрдым и боялись его. Я надавил сильнее, пробуя, легко ли его пережать. Куда там! Жила толкалась в пальцы упрямо, не желая стихать.