Я вышел от него в раздумьях. Что за дельце припас цепкий процентщик, я не ведал, но чутьё подсказывало, что скучным оно не будет.
Среда подкралась незаметно.
Выходит, сегодня двадцать третье августа. Без малого две недели минуло с того дня, как я очнулся в чужом теле, в съезжем доме. Две недели, а будто целая жизнь.
И эта самая среда для меня — не обычный будний день.
Нынче решится моя судьба.
Ещё в первые дни, когда Мейер гонял меня по палатам, мы с ним уговорились. Я взялся поставить на ноги пациента, пережившего тяжёлую инфекцию. Решился выходить его с помощью здоровой диеты. Всякий лекарь уже давно бы загубил его по незнанию. И это точно, ведь больной умирает от анемии, а его в тот момент продолжали «мучить» кровопусканием.
Я поставил условие сам, чтобы доказать своё право лечить по-своему. И срок положили до нынешней среды. Если с больным всё хорошо, я остаюсь в больнице и вопросов ко мне будет меньше. Не выйдет — и мне придётся покинуть Мариинскую больницу.
По пути на работу я мысленно анализировал, как изменилось самочувствие моего пациента. Больному явно стало лучше. Диета сделала своё дело. Он шёл на поправку, и пари я выигрывал.
С этой уверенностью я и вошёл в палату.
И остановился на пороге.
Койка была пуста.
Не просто пуста, а прибрана. Свежий тюфяк, сложенное одеяло — ни следа больного, который пролежал тут всё это время. Будто и не было его вовсе.
Он мог встать, но уйти из больницы сам не способен — слишком слаб. Возможно, его кто-то забрал? Это в лучшем случае.
Стало быть, из этой палаты он мог исчезнуть лишь двумя путями: либо его выписали, признав здоровым, или же он умер ночью и койку успели прибрать.
Одно сулило мне победу. Другое не сулило ничего, кроме изгнания.
Не успел я расспросить кого-нибудь из подлекарей, как за моей спиной раздались шаги. В дверях палаты стоял Карл Фёдорович Мейер. Старший лекарь глядел на меня сверху вниз, заложив руки за спину.
И по лицу его, обыкновенно суровому, нынче нельзя было прочесть ровно ничего.
— А, господин Салтыков, — тяжело вздохнув, проговорил он. — Я как раз вас поджидал. Нам с вами, сударь, предстоит серьёзный разговор.
Глава 12
Сердце моё пропустило несколько ударов. Ситуация достигла максимального накала. Мной управляет любопытство. Я, как и любой лекарь, жажду выяснить, что же случилось с моим пациентом.
Проклятье… А ведь я шёл сюда в полной уверенности, что пари выиграл. С недавних пор парень сидел в постели, просил печёнки и розовел на глазах. А если ночью его не стало, мне оставалось одно: сдержать слово дворянина и самому выйти вон. Но после этого хлопотать за меня больше уж никто не придёт.
Есть, правда, одно «но»: я точно знаю, что по моей вине погибнуть больной не мог. Мной были даны идеальные рекомендации. Возможно, случилось что-то другое. Но доказать свою правоту теперь будет сложно.
Скорее всего, даже невозможно.
Я заставил свою спину выпрямиться и встретил взгляд старшего лекаря ровно. Даже если мне суждено сегодня потерпеть поражение в этом пари, я сделаю это с честью.
— Слушаю вас, Карл Фёдорович, — произнёс я. — Только прежде дозвольте один вопрос: куда делся мой больной с третьей койки?
Старший лекарь отвечать не спешил. Пожал плечами, перевёл тяжёлый взгляд на пустую постель.
— А вы как сами полагаете, сударь? — оборонил он. — Третью неделю человек таял, кровь из него цедили да цедили. Чего тут гадать?
Зараза… Неужто не уследили? Всё-таки не стало парня?
Я уже открыл было рот, но Мейер вдруг чуть склонил голову и присмотрелся ко мне внимательнее. Какая-то лёгкая усмешка мелькнула в уголках его губ.
— Эк вас перекосило. Решили, помер ваш молодец? Да не помер он! — Мейер улыбнулся.