Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Батюшка, — вдруг выпалил Митя, и голос его дрогнул. — Это я виноват.

В прихожей стало тихо. Митя стоял, опустив голову, начал выкладывать всё начистоту. Не скрыл ни своей вины, ни моих заслуг.

Признание далось ему тяжело. Мальчишка мог бы и смолчать, я ведь обещал не выдавать. Но совесть в нём оказалась сильнее страха перед поркой, и за это я зауважал его куда больше, чем если бы он отмолчался.

Пётр Кузьмич выслушал, насупив брови. Перевёл взгляд с повинного Мити на Николеньку, который уже бойко шевелил вправленной рукой. Потом на меня.

— Стало быть, вправили, — проговорил он медленно.

— Пустячный вывих, Пётр Кузьмич, — отозвался я. — К утру и забудет. Кости целы, голова цела, я проверил. Здоров ваш Николай Петрович, бегать ему да прыгать.

Барон помолчал. Я ждал, что он обрушится на Митю, но старший Бутурлин поступил иначе. Положил тяжёлую руку на плечо повинному сыну и проговорил сурово, хоть и не повышая голоса.

— За то, что брата на глупость подбил, ответишь. После с тобой потолкуем. А за то, что повинился сам, не свалил на другого, хвалю. Мужчина тем и мужчина, что за свои дела отвечает.

Митя шмыгнул носом и кивнул.

На меня барон поглядел иначе, чем глядел обыкновенно. Без привычной настороженной прохлады.

— А вам спасибо, Михайло Алексеич, — сказал он. — Не только за то, что мальца выходили. За то ещё, что доносить не побежали, дали ему самому совесть показать. Это по-людски.

— Дети есть дети, Пётр Кузьмич. Меж собой пускай и разбираются.

Барон глядел на меня чуть теплее, и Дарья Гавриловна, уводя Николеньку, оборачивалась с благодарностью. Даже Сергей, наблюдавший всю сцену с лестницы, коротко мне кивнул. Капля за каплей, день за днём я понемногу переставал быть для них чужим и опасным.

Радость моя, впрочем, продержалась недолго, ровно до того мгновения, когда я смекнул, чем эта история обернётся для меня самого.

Дарья Гавриловна, осмотрев Николеньку и наслушавшись про липу, тут же решила наказать мальчишек отдельно. Нынче и завтра будут сидеть они дома, под замком, а доглядывать за ними будет Анастасия.

И это для меня — очень большая проблема.

Значит, Анастасия завтра останется дома…

И на собрании у Загряжских её рядом не будет. А у нас с ней был уговор. Она обещала держаться возле меня и, коли я запутаюсь в чужой речи, подсказать вполголоса, выручить, перевести незаметно. Я не собирался целиком и полностью полагаться на её помощь, но Анастасия могла стать моей запасной опорой. Тайным советником на случай беды. И эта опора только что рассыпалась из-за мальчишеской возни с липой.

Я постарался, чтобы лицо моё ничего не выдало. Улыбнулся Дарье Гавриловне и пошёл к себе. А в голове уже заработал расчёт. Подмоги не будет. Стало быть, придётся справляться тем, что есть. Как всегда, собственно, и было!

Последний урок Анастасия дала мне поздним вечером.

Мы засели в дальней гостиной, и она гоняла меня по всему, что мы успели пройти за два дня. Приветствия, учтивые обороты, ходовые вопросы. Я отвечал, спотыкаясь, ломал чужие звуки, но смысл уже ловил довольно быстро.

— Ну вот, — вздохнула она наконец, отложив книгу. — Чего могли, того добились. Не обессудьте, Михайло Алексеич, но за два дня чуда не выходит. Выговор у вас, простите, как у медведя, что азбуку учит.

— Я и не метил в краснобаи, — отозвался я. — Мне бы понимать, об чём речь, да не сесть в лужу. Но с этим, кажется, сладили.

— Сладили-сладили, — согласилась она. — Понимать вы стали куда лучше. Я нынче нарочно частила, путала вас, а вы всё равно справились. Это главное. Кивайте к месту, улыбайтесь, отвечайте коротко по-русски, и всё будет славно. А коли совсем припрёт, делайте вид, что французский вам не по сердцу, как батюшке. Вам поверят, вы ведь и впрямь его не жалуете.

Я невольно усмехнулся. Умная у Бутурлина дочь. Девочка, сама того не зная, повторила мой же первоначальный расчёт, и повторила верно.

— Спасибо, Анастасия Петровна, — сказал я искренне. — Выручили вы меня крепко. В долгу не останусь.

— Сочтёмся, — она лукаво улыбнулась. — Вы вон Николеньку даром выходили, так что мы, Бутурлины, вам уже задолжали, — она поднялась, присела в шутливом женском поклоне, который здесь именуют книксеном. — Доброй вам ночи!

Она ушла, а я ещё посидел, прокручивая в голове чужие фразы. И пришёл к выводу, что за эти два дня многое осело. И крепче, чем я смел надеяться.

Что ж, на том и будем стоять.

На следующий день весь дом Бутурлиных принялся гудеть, как растревоженный улей. Я и не подозревал, сколько хлопот у дворянской семьи отнимает простой выезд на званый вечер.