– Что? – Папа не сразу понял, чтó так взволновало сына, а когда понял, притих и насупился. – Мда… интересно получается. Дочь… Ты думаешь?
– Ну конечно! Конечно! – затараторил Артём. – Лесоруб-бурят! Дедушка не написал, но лесоруб – значит…
– …большой и сильный, – закончила за него мама.
– Мерген, которого нанял Корчагин, – это наш Джамбул? – прошептал папа.
Всех поразило такое предположение. Только Тюрин потерял интерес к дневнику Виктора Каюмовича и опять погрузился в свои мысли, которые, конечно, увели далеко от монгола и его дочери.
– Я же говорил! – воскликнул Артём. – Но почему дедушка называл его бурятом? Он же…
– Подожди, – папа положил Артёму руку на плечо. – Во-первых, говори тише. Во-вторых, мы не знаем наверняка. То, что проводник Корчагина был большим, и то, что у него была дочь, ничего не доказывает. Придумай хоть одну причину, по которой Джамбул устроил бы всё это. Ну?
– Золото, – вздохнула мама.
– Он каким-то образом узнал про карту? Предположим. Но ведь я сам его нанял. Странное совпадение, тебе не кажется?
– Пап, вспомни! Это он к тебе привязался, начал советовать, каких лошадей взять. Он знал, что ты набираешь людей в экспедицию, наверняка знал! И захотел привлечь твоё внимание!
– Ладно. – Папа задумался. – Я видел твоих охотников. Ну, троих всадников.
– Что? – поразился Артём.
– Когда мы свернули в горы, я решил проверить. Мало ли кто там… В общем, твои охотники свернули за нами.
– Я же говорил!
– Да тише ты. Это, конечно, подозрительно, но торопиться с выводами не стоит. Конечно, простые охотники двинулись бы дальше по распадку, к Хара-Нуру. Но мы пока что ни в чём не уверены.
– Опять ты за своё, – Артём схватился за голову.
Мама растерянно смотрела то на мужа, то на сына. И только Тюрин по-прежнему скучал, не имея ни малейшего желания вникать в их разговор.
– Сделаем так. Мне всё это не нравится. Надо подстраховаться. Не уверен, что поступаю правильно, но пусть приметы полежат у тебя.
Папа достал из-за пазухи плотную папку с рисунками и протянул её сыну. Артём не ожидал такого поворота и озадаченно посмотрел на маму.
– Зачем? – вмешалась та.
– Не бойся. Рисунки я сфотографировал. Если Артём их потеряет, у нас останутся копии.
– Я не потеряю. – Артём выхватил папку и без промедления спрятал её под футболку.
– Так не пойдёт, – рассмеялся папа. – Держи её в рюкзаке. Если кто-то задумает нас обворовать, то к тебе пойдёт в последнюю очередь.
– Ох, не нравится мне это, – вздохнула мама.
– Ничего. Там будет видно. Но я тебя очень прошу. – Папа крепче взял Артёма за плечо. – Никуда не отлучайся. Держись поближе к Фёдору Кузьмичу, договорились?
Артём кивнул. Он порывался сказать, что егерю уже многое известно, но подумал, что папа рассердится и отберёт у него рисунки.
– Ну хорошо. Теперь возвращаемся к остальным. Я ещё попробую что-нибудь прочитать в записях Корчагина. И надо сфотографировать каждую страницу. Боюсь, до конца экспедиции блокнот не доживёт.
Артём краем глаза уловил движение на вершине останца. Обернулся и ничего не увидел. Подумал, что это горный баран или даже обещанный Тюриным ирбис.
Следующую неделю экспедиция шла без приключений.
По правому берегу Ишхэн-Ехе-Нура спустились в долину реки Дэдэ-Ишхэ. Одолели два мелководных брода и оказались в долине реки Додот. В этих местах русло было извитое, сложное. Здесь встречались старичные озёра с торчащими зубцами скал, с виднеющейся на дне дресвой 16. Некоторые озёра успело размыть течением, и они превратились в каменистые шиверы 17, по которым шумно, бурля и горланя, перекатывалась вода.
[16] Дресвá – мелкий щебень, крупный песок, получающийся от выветривания горных пород.
[17] Ши´вера – каменистый перекат, мелководный участок реки.