– Дедушкин?
– Да. Из которого он вырвал страницы – те, что мы нашли в сейфе.
Тюрин, стоявший в стороне, наконец приблизился к кострищу. Чужих поблизости не осталось, и говорить можно было открыто, не таясь.
– Отец никогда бы не оставил свой дневник. – Мама уже не сдерживала слёз.
– Это правда.
– Там что-нибудь уцелело? – спросил профессор.
Артёма удивил проснувшийся в Тюрине интерес. Сейчас он смотрел на блокнот почти так же восторженно, как и на нефритовую статуэтку, когда увидел её впервые.
Папа бережно провёл ладонью по матерчатой обложке. Чернила почти на всех страницах были размыты. Некоторые листки разбухли и расползались на лоскуты от малейшего прикосновения, но папа разобрал несколько обрывочных фраз.
«…кажется сомнительным. Общей чертой здешней орографии остаётся ступенеобразное повышение рельефа…»
«…можно забыть. Полиметаллическое месторождение в Оройском…»
«…не сравнится со скудной кварцевой жилой с молибденитом в среднем течении Тиссы. Это требует дополнительного изучения, если…»
– Это, конечно, занимательно, – проворчал папа. – Особенно для тех, кто знает, что такое молибденит. А что тут для нас, простых смертных? Неужели никакой подсказки?
Он продолжал листать дедушкин дневник, вычитывал малопонятные названия и термины. Несколько раз поднимал палец, показывая, что нашёл важную деталь, но тут же признавал, что разобрать ничего не получается.
Страницы в середине блокнота сохранились лучше. До них влага дошла не сразу.
«…и напрасны, не знаю. Он ошибается уже в третий раз… уводит в сторону от маршрута, предлагает совсем странные… В его навыках я не могу сомневаться, но тогда… одно предположение: что он… нарочно. Но зачем? Он ведь даже не знает, куда мы…»
«…что совершил глупость. Конечно, нужно… никто бы не поверил. Если бы институт выделил де… Не даёт покоя странный узор на фигурке. Я уверен, что уже где-то… где? Предполагать, что это в самом деле… обсмеяли. Как бы там ни было, золото Дёмина, если оно действительно… поможет мне в организации других экспедиций. Об одном только жалею… Марина…»
– Что там? – порывисто спросила мама.
– Прости, тут совсем неразборчиво.
– Дай мне!
Мама так дёрнула блокнот, что из него посыпались кусочки листков. Папа сдавленно выругался, но стерпел.
Артём всё это время поглядывал на Тюрина. Видел, как тот вздрогнул, услышав про узоры на фигурке, – не то опасаясь, что дневник скажет больше, чем нужно, не то надеясь узнать нечто новое и важное.
– Ничего… – из-за слёз мама не разобрала ни слова.
Помедлив, она возвратила блокнот папе.
«…перепроверить ружьё. Мне бы вообще следовало… Но развернуть… полпути. Надеюсь, мои опасения не подтвердятся. Слишком уж…»
«Мерген сегодня особенно молчалив».
– Мерген. – повторил папа. – Проводник Корчагина. Значит…
– Что? – с придыханием спросил Артём.
– Это записи первой экспедиции. Когда старик ещё не был уверен в золоте, когда ещё не знал о своём открытии.
«Куда подевалось его добродушие? Он по-прежнему… но делает… Как… следить. Его дочь, юная бестия, в который раз…»
Артём вцепился папе в руку.