Сердце пропустило удар. Я забыла об этой части биографии Леоны. В её воспоминаниях действительно были картины охоты с отцом, натягивание тетивы, прицеливание в сердце оленя. Но как объяснить, что эти навыки остались в прошлом, вместе с той девушкой, которой я больше не была?
– Из лука, – быстро выпалила я. – Я умею стрелять из лука, а его здесь нет.
– А силки? – не отставал он. – Это же основа выживания в лесу.
– Отец считал это занятием для простолюдинов, – соврала я, чувствуя, как горят щёки. – Благородная дама должна охотиться с луком верхом, а не ползать по кустам с верёвками.
Он внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах тень сомнения. Но он не стал настаивать.
– Мне нужно проверить баню, – поспешно сказала я и практически выбежала из избы.
Баня уже основательно прогрелась – камни раскалились докрасна, а воздух стал сухим и горячим. Я открыла дверь и окошко, давая дыму выйти наружу, и стала ждать, когда можно будет мыться. Сердце всё ещё колотилось после того разговора. Киран становился всё более внимательным, всё чаще задавал вопросы, которые ставили меня в тупик. Рано или поздно он поймёт, что с его женой что-то не так.
К вечеру баня была готова. Я принесла воды из ручья, травяного мыла, которое нашла среди припасов старухи, и чистое бельё. Киран молча наблюдал за моими приготовлениями, и в его взгляде было что-то, что заставляло меня нервничать.
– Я ненадолго, – сказала я, направляясь к двери. – Если что-то случится…
– Я подожду, – просто ответил он.
В бане было жарко и уютно. Я разделась и плеснула водой на раскалённые камни. Пар поднялся густым облаком, окутав меня влажным теплом. Мышцы расслабились, напряжение начало уходить. Я медленно мылась, наслаждаясь этой роскошью – первой нормальной баней за долгие недели.
Но даже в этот момент покоя мысли возвращались к Кирану. К его прикосновению, к тому, как он смотрел на меня, к странному напряжению, которое росло между нами с каждым днём. Что это было? Простое физическое влечение? Или что-то более глубокое и опасное?
Я вышла из бани розовая от жара и пара, с влажными волосами, заплетёнными в простую косу. Киран сидел у печи, подбрасывая поленья в огонь. Когда я вошла, он обернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то горячее, заставившее мою кожу покрыться мурашками.
– Лучше? – спросил он.
– Намного, – ответила я, смущённо отводя взгляд и устраиваясь на лавке у стола.
Некоторое время мы молчали. Он смотрел в огонь, я перебирала травы на столе, пытаясь найти занятие для рук. Наконец, я решилась заговорить о том, что мучило меня уже несколько дней.
– Киран, – начала я, не поднимая глаз. – Ты говорил, что знаешь что-то о Даре. О той силе, что проявилась во мне. Расскажи.
Он повернулся ко мне, лицо его стало серьёзным.
– Это длинная история, – предупредил он. – Ты уверена, что хочешь знать?
Я кивнула, наконец подняв на него взгляд.
– Дар – это древняя сила, – начал он медленно, подбирая слова. – Говорят, что когда-то давно, в первые дни мира, боги делили между собой власть над стихиями. Один получил огонь, другой – воду, третий – землю. Но была ещё одна сила, самая могущественная и опасная – сила духа, способная изменять саму реальность.
Он помолчал, глядя в пламя.
– Эту силу боги не решились доверить ни одному из себя, она была слишком опасна. Поэтому они разделили её на части и заключили в смертных, в избранных. Но сила эта была проклята – она передавалась по крови, но проявлялась редко, и каждый, кто получал её, платил за неё высокую цену.
– Какую цену? – тихо спросила я.
– Разную. Кто-то терял рассудок от силы, которую не мог контролировать, кто-то сгорал изнутри, как свеча, а кто-то становился мишенью для тех, кто хотел заполучить эту силу любой ценой. Одарённых боялись, их преследовали, убивали. Многие семьи с Даром были полностью истреблены.
Холодок пробежал по моей спине.
– А как его контролировать? – спросила я. – Есть способ?
– Есть, – кивнул он. – Но это требует времени, терпения и хорошего учителя. Дар – это как дикий конь. Его можно объездить, но для этого нужна твёрдая рука и железная воля. Большинство одарённых учатся этому годами.
– А если не научиться?
Он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом.