Она прокрутила запись, параллельно отбиваясь от подруги подушкой. За второй сон Юле явно было неловко.
– «То будет нимб над головой, но не простой, а голубой». Смотри-ка, растёшь. Уже и ритм появился.
Она посмотрела на стенку над Юлиным письменным столом – там, помимо постеров с «Грэйсами», Сергеем Бодровым-младшим и Сергеем Полуниным, на гвоздях висела целая коллекция бейсболок. На глупый вопрос, зачем ей столько, Юля отвечала, что они помогают ей танцевать.
Вика сняла белую бейсболку с голубым козырьком и нахлобучила Юле на голову.
– А тебе идёт. В цвет глаз.
– Ага, – признала Юля, по привычке поворачивая козырёк в сторону.
– Ну теперь жги: что на этот раз?
Юля прикрыла глаза, пытаясь получше вспомнить, чтобы сразу продекламировать без запинки.
– «Дорога тянется по кругу, ответ ищите друг у друга», – выдала она. – Дяденька в ночнушке сообщил мне это сегодня.
Вика задумалась.
– Ты, наверное, с Асей переобщалась. Может, это просто твоё скрытое стремление к литре и всему вот этому.
– Оно не скрытое, – возразила Юля. – Я и так пишу, ты же знаешь.
– Ладно. То есть если это про меня, то…
– То, возможно, не надо никуда ехать. И твою родню стоит поискать среди своих.
Они помолчали. Серый Кивач высунулся из котоноски и капризно-вопросительно боднул Юлю в ногу. Та погладила его: мол, всё хорошо. Белый Петька давно уже выполз и осторожно изучал комнату.
– Смотри, – Вика показала на них, – они же наши двойники. Петька – наблюдатель. И глаза голубые. Прям ты!
– А Кивач, – согласилась Юля, – зеленоглазик. И пробивной. Точно двойники.
Вика неспешно воткнула телефон между подушек, из-за чего он стал похож на музейный экспонат. Не хватало только стеклянной коробки сверху.
– «Дорога тянется по кругу…» – всё ещё в раздумьях повторила она. – Знаешь, я запомню этот стишок. А записывать пока не буду. Запишу, если выяснится, что он был про меня… И если сбудется. Я так решила.
Глава 8
Тем временем Ася с Федей готовились к важной встрече – или, точнее сказать, к важной вписке: на следующей неделе к ним из Могилёва приезжала Федина тётя, которая его воспитала. Когда он рос, его родители, ещё молодые, уехали работать в Москву; Федей занялась мамина старшая сестра, ушедшая рано на пенсию «из-за вредных условий труда», как пояснялось в разных бумажках. Уезжать из родного города вслед за племянником тётя наотрез отказывалась. «Только нижними конечностями вперёд!» – говорила она.
Когда Феде исполнилось тринадцать лет, тётя написала его родителям, что «выпнула его на подработку в воспитательных целях». Это было правдой лишь отчасти, потому что Федя сам хотел поскорей повзрослеть и быть круче ровесников. Так и началась его карьера: сначала у тётиных друзей на овощебазе, а потом, когда опасность в виде возмущённой опеки миновала, то уже законно, на почте. Родители высылали деньги, но Федя продолжал работать. Он давно повзрослел, кому-то что-то доказывать было не с руки, но тут – одно слово: втянулся. Да так, что, кажется, сам не заметил, как из почтальона вдруг превратился в старшего инженера, ещё и в другом городе: он всё-таки переехал.
…Ася была взбудоражена чуть ли не больше Феди. Хотя, что уж там, гораздо больше. Иначе и не бывало.
– Не прошло и десяти лет, – услышал он из прихожей, и в следующий момент в комнату вошло нечто со стопкой белья вместо туловища. Оно чуть не споткнулось об Алтая, который махал рыжим хвостом и улыбался всеобщей суете. Федя возился на полу с раскладушкой, пытаясь разогнуть шарниры. Шарниры были стары и сварливы, поэтому на ясном Федином лице застыла улыбка Щелкунчика.
– Это да, – выдохнул он, вытирая пот с кудрявого лба. – В кои-то веки мы с родителями отправили её в путешествие. Прямо как мисс Марпл, её всё время племянник отправлял.
– Давно пора. А то позор какой-то: я знаю её только из рассказов. Байки про тётю Софу. Говорят, в каждой семье такая есть.
– Думаю, в нашей это будет тётя Ася.
– Естественно! – Ася бросила бельё на кровать, и Алтай моментально улёгся на него всей своей длинноворсной тушей. Стопка была высокая, из-за чего поза получилась отнюдь не элегантной, но его это не смущало.
– Слушай, Ась… – Федя оторвался от монтажных работ и выпрямился. – Я хотел тебя кое о чём попросить.
– Я очень внимательно слушаю и трепещу!