Первым вышел водитель, сразу за ним – двое охранников. Двери распахнули. Лучиано спокойно выпрямился и сделал под дождем несколько шагов, пока капли темнели на его пиджаке. Один из охранников, встретив его строгий взгляд, наклонился к дверце с пассажирской стороны.
Кьяра секунду смотрела на протянутую ладонь в черной перчатке. Забавно – в ней было больше тепла, чем в двух годах ее семейной жизни.
Стоило выбраться наружу, как мир сразу ударил по чувствам, заставив замереть на секунду.
– Дыши, Лучия, – шепнул Лучиано, протягивая руку. – Никто не собирается тебя трогать.
Странно, но в этом ему можно было поверить даже после всего. Они сделали несколько шагов к ресторану; очередь разошлась в стороны, жадно разглядывая их. Пальцы Лучиано чуть крепче сжали ее ладонь.
Кьяре было трудно разобрать собственные эмоции: восторг смешивался с гневом, радость – со смятением, тревога – с параличом.
Воздух становился неправильным, почти горьким на вкус. Сердце предательски замерло.
Лучиано обернулся к ней – всего на секунду. Мимо проходили двое служащих отеля с чемоданами.
Он посмотрел на нее, и мир замедлился.
Секунда. Меньше, чем нужно на вдох.
И все обрушилось разом.
Сожаление во взгляде ударило сильнее любой его грубости. Как будто все невысказанные слова – извинения, обещания, то, что он так и не произнес, – застыли в этой одной чертовой секунде.
Она могла бы заметить странное движение у него за правой рукой.
Могла бы.
Но слишком сосредоточилась на невозможной тихой улыбке – той, что будто бы… прощалась.
Звук, похожий на треск ломающегося льда, прорезал воздух.
Голова Лучиано резко дернулась назад.
Кьяра не успела закричать – горячее брызнуло на ее щеки, тонкой теплой дугой скользнуло по рукам.
Тело содрогнулось от шока.
Взгляд мгновенно приклеился к нему.
Казалось, чья-то рука сжала ее сердце в ледяных тисках. Даже когда тело Лучиано упало на холодную плитку, она все еще смотрела туда, где он стоял секунду назад.
Только что… ведь только что он был здесь.
Она едва понимала свое движение вниз. Колени ударились о кафель. Сквозь пелену она слышала собственный крик где-то очень далеко.
Чьи-то руки схватили ее за плечи, пытаясь оттащить, но Кьяра на инстинктах потянулась вперед.
Не было последних слов.
Не было извинений.
Только струйка крови по центру его лба, где вошла пуля, уничтожая человека, которым он был.
На секунду мир застыл.
А потом – взорвался.
– Синьора! Назад! – голос прорезал тишину так резко, что по коже побежали мурашки.