– Я доверяю твоему выбору.
– В самом деле? – он едва заметно усмехнулся.
Она кивнула с той улыбкой, на которую была способна. Машины тронулись, а она не сумела удержать язык за зубами:
– Почему ты передумал?
Он выгнул бровь, не понимая.
– Ты поклялся, что я никогда не выйду из нашего дома, тем более не в твоем обществе, после свадьбы. Почему передумал?
Он скрывал ее от мира два года. Любой визит в дом означал, что спальню закроют на замок. Случайным очевидцам Кьяру представляли как временную гостью или дальнюю знакомую. Она не получила кольца и не знала, где лежат документы.
А теперь – вот так, внезапно – перемена, о которой она не планировала спрашивать.
Лучиано сделал самую раздражающую вещь на свете – пожал плечами:
– Захотелось разнообразия.
Ясно.
Она закатила глаза и отвернулась к окну. За стеклом пробегали огни и темные силуэты тосканских холмов. Машина спускалась по серпантину: оливковые рощи тянулись вдоль дороги, черные от дождя, блестящие, словно покрытые маслом.
Редкие фонари выхватывали из темноты каменные стены, потемневшую черепицу, старые ворота. Флоренция мерцала впереди мягким золотым пятном.
Кьяра поймала себя на том, что вжимается в спинку сиденья, удерживая ремень так, будто любое движение могло разрушить хрупкий сон.
Секунда – и ей показалось, что в отражении девочка, которую отец когда-то возил за мороженым, смотрела на нее с жалостью. Или с ненавистью – за то, что они позволили себе опуститься так низко.
– Возможно, это заставит тебя ненавидеть меня чуть меньше, – тихо сказал Лучиано.
– Я не испытываю ненависти, – ее голос стал сухим. – Просто желаю тебе смерти чуть чаще, чем обычным людям.
– Твои молитвы пока что не были услышаны.
– Давно не была в церкви. Построишь одну на вилле?
Он тихо, хрипло рассмеялся и больше не ответил.
Машина замедлилась. Флоренция вблизи была живой, шумной, настоящей.
Кьяра потянулась опустить стекло, и город ворвался внутрь: голоса, смех, звон посуды с террас, запах дождя, смешанный с ароматом еды.
Улица была узкой, подсвеченной оранжевыми фонарями, словно сцена из старого фильма.
Она не пыталась скрыть улыбку.
Мимо промелькнули знакомые переулки, уже без туристов, которые предпочитали более теплый сезон. Она помнила, как когда-то показывала дорогу заблудившимся иностранцам, как смеялась над очередями в галереи, как советовала рестораны… Это казалось другой жизнью.
Она знала, куда они направляются, – карту этих мест могла восстановить с закрытыми глазами. Это почти заставило ее ненавидеть его чуть меньше… но только на секунду.
Машина свернула к отелю – к той самой последней точке маршрута. У входа толпилась очередь, люди стояли в надежде попасть внутрь.
Когда-то Кьяра не могла мечтать подойти так близко.
Теперь она стояла здесь – в платье стоимостью больше, чем годовой бюджет средней семьи.
Дождь все еще моросил. Она поблагодарила себя за то, что не стала укладывать волосы – непослушные темные кудри все равно приняли бы тот же вид.