— Думаешь, кто-то найдёт? — спросил я.
— Стоит на всякий случай перестраховаться, хотя если лошадь шуметь будет, то толку от моей меры предосторожности не будет — с досадой усмехнувшись, ответила девушка.
И мы пошли вглубь леса.
Чем дальше мы углублялись, тем тревожнее становилось у меня на душе. Лес будто замер. Ни птичьего пения, ни стрёкота насекомых, ни шороха мелкого зверья в траве. Только хруст хвои под нашими сапогами. Воздух стал тяжёлым, спёртым, словно перед грозой.
Сумерки сгущались. Между чёрными стволами елей залегли густые тени, и каждая, казалось, шевелилась. И тут деревья расступились.
Посреди небольшой прогалины стояла громадная ель. А высоко в её ветвях, на крепких сучьях, темнела хижина. Охотничий домик, поднятый над землёй метров на восемь. К нему вела грубая лестница из жердей, прибитая прямо к стволу.
— Вот мой дом, — тихо сказала Беатрис. И в голосе её не было радости.
Мы поднялись наверх. Лестница опасно скрипела под моим весом, и я старался не смотреть вниз. Беатрис толкнула низкую дверь, и та с протяжным скрипом поддалась.
Внутри было тесно и темно. Узкая лежанка у стены, развешанные под потолком пучки давно высохших трав и шкур зверей. Всё покрыто толстым слоем пыли.
— Закрой дверь, — опускаясь на колени у лежанки, бросила Беатрис. — И помоги найти оберег. Я обронила его где-то здесь, когда уходила в спешке.
Я закрыл тяжёлую дверь и принялся шарить по углам. Беатрис лихорадочно перетряхивала тряпьё на лежанке, заглядывала под неё, проводила ладонями по щелям в полу.
Я покосился в окно. Где-то там, за тучами, поднималась луна. Я слишком хорошо помнил слова матери Руфь. И помнил, зачем мы здесь на самом деле. Этот оберег был ей нужен не как память. Он сдерживал то, что просыпалось в её крови в полнолуние.
Времени почти не оставалось.
— Беатрис, быстрее, — отдирая прогнившую доску в углу, поторопил я, — Ночь на носу.
— Я знаю! — рявкнула она, и в голосе прорезались незнакомые, хриплые нотки. Руки у неё мелко дрожали.
Она перевернула лежанку, забросала по полу старые шкуры. Я ползал на коленях, ощупывая каждую щель.
— Есть! — выдохнул я, нащупав под одной из половиц что-то твёрдое. — Кажется, нашёл!
И в этот самый миг снаружи раздался треск. Тяжёлый, осторожный. Кто-то поднимался по лестнице. Скрипнула одна ступень, вторая. Беатрис замерла, вскинув голову. Лицо её побелело.
— Тихо, — одними губами произнесла она.
Но было поздно.
С оглушительным грохотом дверь хижины слетела с петель, вышибленная одним мощным ударом снаружи.
Глава 7
Дверь ещё не успела долететь до пола, а перед глазами уже высветилось уведомление от системы:
/ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИ-НИ-НИ…/
/Класс угрозы: А-А-А…/
/Обнаружен объе… [ОШИБКА]…уровень навыка недостаточен дл…/
Интерфейс задёргался, строчки стали наползать друг на друга. Я никогда не видел, чтобы у неё возникал такой сбой.
Беатрис среагировала быстрее меня. Она вскинула лук одним резким движением и спустила тетиву. Один выстрел, второй, третий. Стрелы полетели одна за другой в дверной проем. Снаружи раздался влажный, хлюпающий звук — это, судя по всему, снаряды Беатрис попали точно в цель. Потом что-то тяжелое плюхнулось вниз, ломая нижние ветви.
— Возвращайся в ад! — не опуская лук, закричала охотница.
Я впервые видел её такой… Бледная как поганка и вся трясется от страха.