- Да, антисемиткой тебе бы пошло,- усмехнувшись заметил я.
- А,что? Создала какую — ни будь антисемитскую лигу и стала бы её председателем. Только послушай как бы это звучало! Генеральный председатель Мировой Антисемитской Лиги Эллина Гольдберг! В Америке таких организаций тьма — тьмущая. Ещё бы и финансирование выбила.
- Нисколько не сомневаюсь, что тебе это бы удалось.
-Но с недавних пор, мой дорогой дядюшка, ни с того, ни с чего зачастил ко мне,- продолжила Эллина,- я долго не могла понять, что это произошло с ним. А потом кажется стала понимать в чём тут дело. Видишь ли мой дядюшка, сравнительно недавно овдовел, незадолго до моего приезда в Штаты. И судя по всему он захотел, что бы я вышла за него замуж.
-Погоди, погоди! - воскликнул я,- как замуж? Вы же кровные родственники. Причём достаточно близкие.
В ответ на это Эллина махнула рукой.
- Их религиозный закон дозволяет такие браки. А так, как я девушка, из себя ещё видная, то мой дядюшка, видимо решил пригреть несчастную изгнанницу. Прижав меня к своей широкой и доброй груди. В общем он меня совершенно достал. Иной раз мне хотелось вдарить его чем -ни будь тяжёлым по его лысеющей башке! Не знаю даже как мне удалось удержаться от этого.
Я вдруг представил, как Эллина, бьёт по голове своего дядю, чем -то вроде канделябров, а представив не выдержал и засмеялся. Эллина в начале посмотрела на меня с недоумением во взоре, а потом рассмеялась на пару со мной.
Глава 8
Москва. Июль 1991 года.
- Ну,что, Солдатов, докладывайте, о вашей встрече с Гольдберг,- сказал мне Степанов,- садитесь, - и он указал мне на стул.
Я уселся на стул и доложил шефу о моей встрече с Эллиной.
Степанов внимательно выслушал меня, а выслушав спросил:
- Каково ваше мнение?
- Ну я думаю, что Эллина, была вполне искренна со мной. Другое дело, что она сама судя по всему знает немного. Видимо её действительно используют во- первых, как курьера, а во — вторых, как вариант для того, что бы прощупать и моё настроение и настроение моей жены, старшего лейтенанта Заварзиной.
-Хорошо, я понял вас,- сказал мне Степанов,- напишите мне письменный рапорт о вашей встрече с Гольдберг. Максимально подробный.
Я вернулся в свой кабинет и засел за составление рапорта. Время шло, а рапорт у меня как- то не складывался. Дело шло кое — как. Я пыхтел, морщил лоб, выходил из -за стола, мерял шагами кабинет, вновь садился за стол, но дело у меня по — прежнему шло ни шатко ни валко.
Тут хлопнула дверь и в кабинет вбежал Тарханов.
- Приветствую, Александр Николаевич,- поздоровался он со мной, - слыхали новости?
- Добрый день, Виктор Михайлович, какие такие новости?
- Ну как какие? Вы слышали о пленуме ЦК?
- Конечно. И, что?
- Ну как, что? Ходят слухи, что Борис Карлович покинет нас. Его прочат на место секретаря ЦК. Причём не рядового, а чуть ли не заместителя самого Горбачёва.
- А, Ивашко?
- Так он же болен.
- А Шенин?
- Вот на место Шенина, Бориса Карловича и ставят.
- Так, понятно, но вроде бы это сейчас компетенция съезда партии, а совсем не пленума.
- Ну есть обычное право, а есть чрезвычайное,- ухмыльнулся Тарханов,- говорят Ельцин на днях чуть ли не предъявил ультиматум Горбачёву. Или он начинает вплотную заниматься делами Политбюро, или пусть назначает на место Шенина, более энергичного и делового человека. О Ивашко, как я понимаю и речь не шла. Главное, что Ельцин сумел сколотить целую коалицию из членов Политбюро, которая и надавила на Горбачёва.
- Хорошо, а кого же тогда прочат на место Пуго? Кто будет главой Комитета?