- Ну как ты живешь, в этой своей Америке?
Эллина уселась напротив, вздохнула и сказала:
- Несколько лучше чем в колонии.
- Не бедствуешь?
- Нет. Конечно нет. Знаешь кое — какие деньги у меня имеются так, что не бедствую. Да и дядя у меня человек далеко не бедный. Так, что смерть от голода мне не грозит. А здесь как я посмотрю стало совсем плохо. Я тут прошла по магазинам. Ужас! Конечно советские магазины всегда были бледной тенью американских, но то, что я увидела сейчас просто поразило меня. Совершенно пустые прилавки! Что тут у вас произошло?
- Такие вопросы мне задаешь не ты первая. Можно подумать я член правительства. Я всего лишь обычный капитан госбезопасности. Так, что не сказать, что я информирован как -то особенно.
Эллина помялась, помолчала и словно бы собравшись с духом сказала:
- Саша, я хочу вернутся к тому, что произошло между нами, тогда, почти пять лет назад. Ты простишь меня?
-Ну, что ты, Эллина, конечно, я простил тебя! В конце концов понимаю твои тогдашние обстоятельства. Другой вопрос, что сама, по своей воле попала в эти сами обстоятельства. Но ты, как мне кажется, вполне уже искупила все свои ошибки. Так, что давай закроем этот вопрос.
-Хорошо, давай закроем.
Эллина замолчала, молчал и я. В номере повисла напряжённая тишина.
-Как поживает твоя супруга? - наконец нарушила молчание Эллина.
- Неплохо. У нас двое детей. Двойняшки. Мальчик и девочка.
- А мою, нашу дочь, Наташу ты видел?
-. На днях. Но впрочем первый раз в жизни.
- А почему? Юля против?
-. Как раз, Юля совсем не против. Наоборот она настаивала и настаивает, что бы я как можно больше участвовал в её воспитании. Не ограничивался бы только посылкой денег.
- А- ты?
- Ну как ты поняла, ограничиваюсь только посылкой денег.
- Почему? Раз Юля не против.
- Эллина мне не очень хотелось бы затрагивать эту тему.
- Не затрагивай. Я всё поняла. Мою мамаша, не допускает тебя к Наташе. Я права?
- Она кстати, тяжело больна. Возможно доживает последние дни. У неё неоперабельный рак поджелудочной железы.
Эллина помолчала и сказала:
- Возможно, я выгляжу в твоих глазах чудовищем, но я не люблю свою мать. И я не могу выдавить из своей души ни капли сочувствия ей. Она в своё время прошлась по моей жизни хорошим таким бульдозером.
На это я мог лишь пожать плечами.
- Я видел Владимира Моисеевича. У него тоже не очень хорошо со здоровьем. Мы встретились с ним, поговорили. Он боится, что не сможет, когда останется один, воспитывать Наташу. И просил меня в случае чего, позаботится о её судьбе. Он очень боится в случае если с ним, что-то случится, что она может оказаться в детском доме, пусть даже и на какое -то непродолжительное время. Я думаю, что его страхи не имеют под собой серьёзных оснований, но обещал с максимальной серьёзностью отнестись к этой его просьбе.
- Он сам обратился к тебе с такой просьбой? - спросила меня Эллина.
- Нет. Вернее он обратился ко мне через твоего дядю. Аркадия Самуиловича.
- Дядя Аркадий, очень славный человек,- сказала мне Эллина,- я, честно говоря, вела с ним как последняя свинья. Он писал мне в колонию, присылал посылки, а я ему ни строчки в ответ ни написала. Тем более в этой истории, он вообще ни при чём. Кстати, а как тебе показалась Наташа?