— Даже не думай!
— Ладно-ладно, и так понятно, — примирительно поднял руки Финн.
— Идиот! Я за твою жизнь волнуюсь!
— А мне что-то угрожает? — удивился он и прошел в комнату, приблизившись к Тому. — Что за утренний психоз?
— Да ты хоть знаешь, кто он такой?! — не выдержала я, с трудом сдерживая ярость.
— Знаю, — Финн спокойно обнял Тома за плечо, словно ничего не случилось, — наш входной билет в «Поддержание». Что с тобой, Чарли?
— Он не человек, он убийца!
— А бластер почему-то у тебя в руках, — задумчиво заметил Финн.
— Чарли решила, что я ночью тебя убил, — невозмутимо объяснил Том, но в его глазах уже откровенно плясали искорки веселья.
— Серьезно? — Финн покрутил пальцем у виска и с легким восхищением посмотрел на меня: — Ты собиралась стрелять в него из-за меня?
От облегчения, смешанного с досадой и стыдом, я закрыла глаза. Бластер вдруг показался неуместным и совершенно нелепым, и я спрятала его обратно за пояс.
— Придурки, — прошипела я.
— Любим мы тебя, Чарли, — широко улыбнулся Финн и потянул Тома за собой в коридор, нарочито громко говоря: — А теперь идем завтракать. Что-то я проголодался от ваших драм.
Том задержался в дверях буквально на секунду, взглянув на меня с легкой улыбкой, в которой не было ни издевки, ни угрозы — только теплое понимание, которого я совсем не ожидала.
— Иди уже, — бросила я с досадой, отвернувшись и пряча невольную улыбку.
Когда дверь закрылась, я выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Страх постепенно отступал, уступая место облегчению и злости на саму себя. Я покачала головой и пробормотала себе под нос:
— И правда идиотка...
Глава 34. Том
Давно перевалило за полдень, и Тому отчаянно хотелось спать. Бессонные ночи входили в привычку — сомнительное удовольствие даже с его врожденной выносливостью. Прикрыв глаза и обхватив одной рукой сумку, он сидел на лавке в уже знакомом сквере. По лицу приятно скользили теплые солнечные лучи, заставляя на мгновение забыть о боли и усталости.
Новости день не принес: пара анализов, очередной неэффективный эксперимент с человеческой регенерационкой. Впрочем, скоро эта жизнь могла стать последней. Шансы на возрождение были ничтожно малы: слишком мало на Земле осталось людей, чтобы рассчитывать на случайную встречу с подходящим носителем. Том с досадой тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли.
Анна пришла точно в условленное время. На этот раз с маленькой сумкой, блокнотом и карандашами. Она спокойно устроилась рядом на лавке — другие были заняты, а она не мешала случайному соседу, — раскрыла блокнот и принялась сосредоточенно водить карандашом по бумаге. В нескольких шагах застыл новый охранник, демонстративно игнорируя их обоих.
— Что рисуешь? — спросил Том, заглянув через плечо.
Анна улыбнулась и повернула блокнот так, чтобы он увидел рисунок: деревья, несколько прохожих и громоздкое здание «Поддержания».
— Просто то, что вижу, — ответила она неуверенно, избегая его взгляда. — Меня выпускают всего на полчаса, стараюсь запоминать детали.
Том почувствовал легкий укол жалости, но сразу же сосредоточился на главном:
— Ты смогла узнать то, о чем тебя просили?
Анна напряглась, бросила взгляд на охранника и вновь опустила глаза на рисунок. Несколько секунд она молчала, продолжая штриховать ветки дерева, а затем подняла голову и взглянула Тому прямо в глаза. Ее зрачки внезапно исчезли, белоснежные радужки расширились, погружая его сознание в поток образов.
Перед ним возникла яркая сцена: лаборатория, белые стены, приборы. Анна сидит в кресле, возле ее отец в белом халате. В его руках пробирки с жидкостью. На столе лежит раскрытый блокнот с надписью, сделанной аккуратным почерком Анны: «Эксперименты идут медленно. Образцы нестабильны».
В передаваемых Анной образах не было звуков. Том понял, что она разработала собственную систему передачи информации: заранее писала в блокноте нужные слова и фразы, которые затем показывала в воспоминаниях.
— Твоя кровь? — спросил Том, очнувшись.