«Сохранить?» — высветилось на экране.
А ты так можешь без Сети, м?
Том прислонил руку к едва заметной выемке на боку стола и сбросил фото на комм, потом — еще пару приглянувшихся отчетов о сканерах. Их можно будет отправить домой, если повезет выбраться отсюда. Он не видел связи между результатами поиска, кроме очень общей тематики, не было никаких полезных упоминаний, как и никаких нулевых пациентов. Том закрыл каталог. Вытер горящие глаза, размазав кровь по щекам, встал и побрел к двери, не заботясь о включенном терминале. Коридор превратился в тюремный, с темными шершавыми стенами и вечно влажным каменным полом, на позвоночник снова давил вгрызающийся в спину ошейник. Том брел от двери к двери, всматриваясь в таблички с цифрами. За поворотом, по левой стене, дверей не было долго — должно быть, там тянулось длинное помещение. Том наконец доковылял до одной и тяжело ввалился в нее.
В этот раз он угадал. Жилище Фукса, не так давно оставленное хозяином, разобрать не успели: тут еще громоздились целые или полуразобранные приборы, не слишком отличавшиеся от тех, к которым Том привык в медцентре. «Поддержание», сохраняющее монопольные права на все, хоть частично основанное на технологиях хаарс, отвечало и за любой прогресс в медицине. Первые созданные здесь сканеры должны были искать болезни, а не фильтровать неугодных. Их назначение сменилось через годы.
Том прошел внутрь, стараясь фиксировать взгляд на отдельных и достаточно больших предметах, все остальное перед ним принималось деформироваться и расплываться. Заглянул за одну внутреннюю дверь, за другую: какие-то кладовые, доверху заваленные коробками. В третьей, у дальней стены, скрытая в тени, стояла овальная регенерационная камера. Том смотрел на нее с вожделением: она была последним, что ему оставалось, его дополнительным временем. За имя, за слово, за любое дерьмо на свете — неважно. Если что-то могло продлить его жизнь, это была она.
Том кое-как отцепился от стены, подошел к камере, остановился в полуметре.
Она была разбита.
Не недособрана, не неприкрыта оболочкой — регенерационка была разбита, по ней от души прошлись топором. Чудом уцелевшая крышка из стеклопластика казалась материальной издевкой: спасло ее, вероятно, только то, что в момент покушения она оставалась открытой.
«Там же этот хлам», — прозвучал в голове голос Фукса, обретая новый смысл. Вспомнилась Анна, прижимавшая к груди забинтованную руку. Том видел это так ясно, но ни разу не спросил себя, почему она не залечила перелом? До сих пор. Он давно знал ответ, но отказывался верить в него.
— Прости, Чарли, не вышло. Помощи не будет.
Он закашлялся, задыхаясь.
Позади, в большой комнате, раздались громкие четкие шаги. Кто-то приближался уверенно, не скрываясь. Том шатнулся к углу, упал, прислонившись к прохладной стене, глядя на зеркальную дверь с односторонней прозрачностью. За ней появился смутный силуэт, створка начала открываться, поворачиваясь зеркалом к нему, и Том увидел отражение, не имевшее ничего общего с ним самим. Мир окончательно расплылся, сознание покидало тело. На осунувшемся грязном лице, что смотрело на него из зеркала, светились глаза с расширенными до предела зрачками.
Полностью синие.
Глава 71. Том
Шестнадцатое января две тысячи сто второго года.
Главное Восточное Убежище. Непризнанная территория Коалиции.
Том вздрогнул от громкого удара — дверь распахнулась с таким грохотом, что он машинально прикрыл уши ладонями. В проеме, ухмыляясь, показался белобрысый Винс, лениво жующий торчащую изо рта веточку, явно сорванную с жалкого кустика возле третьего выхода на поверхность.
— Подъем, герой, — с ухмылкой сообщил он. — У капитана срочные дела.
Том поморщился, но ноги с кровати спустил и принялся разыскивать ботинки:
— Какие еще дела?
— Понятия не имею, — пожал плечами Винс, не переставая жевать. — Видимо, достаточно важные, что таких простых смертных, как я, не зовут.
— Куда идти-то? — недоверчиво прищурился Том.
Винс лениво перекинул веточку из одного уголка рта в другой и процедил с наигранным равнодушием:
— На какое-то собрание. Приехали незнакомцы, мутные типы, секретные аж страх. Наверняка опять жрут что-то вкусное под видом важных переговоров, а от нас скрывают.
— От тебя, видимо, скрывают. Меня-то вот пригласили, — не удержался Том от подколки.
— Завидовать тебе — себя не уважать, Радин, — фыркнул Винс, очевидно задетый, и демонстративно отвернулся.
Том только хмыкнул, встал с кровати и наконец натянул ботинки. Последние дни в убежище царило странное напряжение, о чем-то таком все уже знали и без слов. Даже на двери капитанского кабинета появилась новая, ярко блестящая табличка, сразу ставшая объектом насмешек. Уж слишком вычурной и нарочитой она казалась среди серых стен Убежища. Всем было понятно: что-то затевается. Но спрашивать открыто не решались.
— Вообще-то сказали не выходить без дела, — напомнил Том, направляясь вслед за Винсом в коридор. Воздухоочиститель занудно хрипел где-то под потолком, раздражая и без того находившихся на взводе жителей.
— Ты мне не доверяешь? — обиженно округлил глаза Винс.
— Абсолютно, — заверил Том, идущий за ним.