— Да, надо… — пробормотала. — Надо.
— Я мигом!
Она и впрямь выбежала из спальни с такой скоростью, словно за ней гнались все твари разломов, и вернулась от силы минуты через три, причем с подносом, где стояло несколько тарелок. И бульон, и гренки, и что-то в виде пюре… Сама я поесть не смогла — сил не было совершенно, но рот послушно открывала и Берта меня покормила. Затем девушка на себе уволокла меня до туалета и вернула обратно, снова уложила в кровать и деликатно обтерла лицо и руки влажным полотенцем. За это время я сама сумела разве что заметить, что лежу в ночной сорочке, то есть меня всё-таки переодели, а ещё…
Медленно приподняв ближайшую прядку волос, которые рассыпались по плечам из растрепавшейся косы, я приблизила её к глазам и какое-то время молча изучала, но потом всё равно спросила вслух:
— Я теперь вся белая?
— Почти… — тихонько прошептала Берта, словно опасалась говорить громче. И смотрела на меня при этом с неприятной жалостью.
— Понятно… — вздохнула, хотя особо понятно не было.
А потом просто закрыла глаза и уснула.
Глава 9
На этот раз я проснулась не от боли, а от подозрительных прикосновений к лодыжке и немного выше. Медленно открыла глаза, скосила их вниз и увидела черноволосую макушку магистра Рауфа.
Хотя он, наверное, уже не магистр…
— Доброе утро, леди Инсомро, — произнёс он, не поднимая головы и продолжая подозрительно ласково поглаживать мою ногу, отчего моё изумление щедро смешалось с возмущением… и растерянностью. — Ещё пару минут не шевелитесь, я заканчиваю, чтобы шрамов не было. Вы же не хотите, чтобы они остались?
И только после этого чуть повернул голову, покосившись на меня с совершенно неуместной иронией.
— А-а… Эм-м… А обязательно делать это вот так? — пробормотала, с трудом собравшись с мыслями. — Нельзя было дождаться, когда я проснусь?
— Можно, — он кивнул, как ни в чем не бывало. — Но дело это не быстрое и не особо приятное. Пришлось наложить легкое онемение, чтобы вы не ощущали лишнего. Заодно я бы хотел обсудить кое-что… личное.
Я уже бросила косые взгляды по сторонам, убедившись, что мы в спальне одни, и если придраться к местным условностям, то это было весьма неприлично. Даже и не знаю, что именно Рауф сделал с Бертой, чтобы остаться со мной наедине? И почему он вообще ещё здесь? Он разве не должен был вернуться на заставу?
Или… тварей еще ловят?
Эта мысль заставила меня замереть, а внутренности против воли завязались в узел, что каким-то немыслимым образом почуял маг и, коротко хмыкнув, с осуждением произнес:
— Ну, не такой уж я и страшный, что вы… А Берта в соседней комнате. Так что, если вздумаете кричать, то мигом прибежит и попытается надавать мне тумаков. Боевая она у вас девушка… Но глупая.
— Стоп-стоп, — я неловко взмахнула рукой, тормозя его явно отвлекающий трёп. — К сути, пожалуйста.
— Пожалуйста, — он чинно кивнул, при этом ни на миг не останавливаясь, и его приятно теплые пальцы продолжали выписывать на моей коже подозрительные окружности, зигзаги и неведомые вензеля. — С вами произошел любопытный феномен. Даже не знаю, как правильно сформулировать мысль, чтобы не утопить вас в терминах. Но итог такой: на вас снизошла божественная благодать и теперь ваша магия схожа с той, которую по осени обнаружили в леди Дювай. Помните такую?
— Что⁈
Я уставилась на Рауфа в таком откровенном шоке, что он коротко хмыкнул и аккуратно уточнил:
— Не помните?
Я мотнула головой, затем кивнула, потом просто прижала пальцы к вискам и глухо пробормотала:
— Что за бред⁈ Это невозможно!
— Феномен не изучен, — пожал плечами маг. — На текущий день известно всего семь случаев и пять из них произошли в прошлом тысячелетии. Тем удивительнее то, что ваш случай — второй за год. И вы, если я всё правильно помню… кузины, верно?
— Да, но… Как⁈ — я уставилась на него в требовательном изумлении. — Вы… Не ошиблись?
— О, — он криво усмехнулся, — я слишком хорошо изучил Лилиану, чтобы ошибиться. Есть ряд отличий, не буду спорить, но суть та же. Ваша магия — чистейший свет. Те твари, которых вы уничтожили в гостиной, тому подтверждение. Помните, что было вчера?
— Смутно, — поморщилась и старательно помассировала виски. — И что теперь?