Империя «трёх бриллиантов»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Служение государству»

Бежит, стремительно мчится вперёд время. Какой математик, какая электронно-вычислительная машина рассчитают скорость истории? Меняются времена, меняются ситуации, меняются люди… Но что бы ни происходило, как бы ни отличался сегодняшний день от вчерашнего и как бы ни контрастировала современность с прошлым, империя «трёх бриллиантов» с упорством смертника-камикадзе — исповедует одну и ту же веру: «сёки хоко».

Эти слова принадлежат самому Кояте Ивасаки — племяннику основателя «Мицубиси» Ятаро Ивасаки. Его кисти принадлежат и выражающие их четыре иероглифа, начертанные тушью на шёлковом полотне. Рукописный свиток этот всего в пять строк, включая заглавие «Программа», и по сей день числится святыней группы «Мицубиси». И не случайно: за те без малого полвека, что Коята правил концерном, он делами доказал весомость своих слов.

Итак, «сёки хоко». Штатный специалист по рекламе из торговой компании «Мицубиси сёдзи» так разъясняет лозунг из четырёх иероглифов: «Содействовать развитию общественного благосостояния через деловые операции компании». Звучит длинновато, но красиво. И совершённо искажает смысл, вложенный хозяином концерна «Мицубиси» в лозунг пять с половиной десятилетий назад.

Сам Коята толковал смысл программного положения куда проще: «Служить государству!» А чтобы у подчиненных не возникало на сей счёт никаких сомнений, он дополнил тезис более пространным объяснением:

Справедливости ради следует отметить, что Коята не сам придумал термин «сёки хоко». Он извлёк заповедь из канонов замшелого средневековья, когда слова эти гнали самурая под боевые знамёна его князя, крестьянина заставляли выгребать для своего феодала последние зёрна риса, а купчину вынуждали со вздохами и причитаниями вскрывать тайник с деньгами и тащить их туда же, в княжеский замок. Страшные это были слова! За отказ от «сёки хоко» самураев заставляли прибегать к единственному виду искупления — харакири, купцов лишали всего их состояния и прав на торговлю, а у крестьян просто отнимали жизнь любым из многих известных уже в те времена способов.

К такому-то жертвенному «служению» и призывал Коята своих вассалов — директоров, заведующих, рядовых клерков, а главное — рабочих. И железной рукой заставлял всех их повиноваться.

В те годы, когда та же самая рука выводила на шёлке программу «Мицубиси», Япония всё ещё перегрызала пуповину, связывавшую её с эпохой феодализма. Перегрызала под стоны обездоленных крестьян, под натужный хрип задавленных безжалостной эксплуатацией рабочих, под слёзы и кровь «инородцев» — китайцев и корейцев.

С тех пор прошло полвека. Но «сёки хоко» по-прежнему остаётся символом веры «Мицубиси».

Что это? Демагогия неопытного политикана? Всплеск красноречия «пикейного жилета»? Или просто суесловие бездельника? Ни то, ни другое, ни третье. За разглагольствованиями о «служении государству» не скрывается ничего, кроме железобетонной уверенности: всё, что хорошо для государства, — хорошо и для «Мицубиси». Потому что государство — это они и есть, хозяева империи «трёх бриллиантов», семья Ивасаки и её ближайшие верноподданные.

Принимая на вооружение лозунг «сёки хоко», Коята не напрягал воображения. Ему достаточно было лишь вспомнить, что именно со «служения государству» начинал свою карьеру основатель концерна Ятаро Ивасаки.

Карьера «морского чудища»

Не один год провёл самурайский сын Ятаро на службе у князей Яманоути, властителей влиятельного княжества Тоса на острове Сикоку. Оставался он их вассалом и в октябре 1870 года, когда в Осаке появилась судоходная компания «Цукумо сёкай».

Когда сто лет спустя, в октябре 1970 года, империя «трёх бриллиантов» торжественно праздновала свой юбилей, именно это событие и принималось за отправную точку для отсчёта летосчисления «эры Мицубиси»: компания «Цукумо сёкай» была первым предприятием, которое принадлежало Ятаро Ивасаки, и только ему. Но и по сей день мало кто знает, что основание судоходной компании было лишь одной из финансовых афер, провёрнутых Ивасаки при поддержке приближённых семьи Яманоути Сёдзиро Гото и Тайсукэ Итагаки в интересах своих принципалов, хозяев княжества Тоса.

Молодое правительство Мэйдзи, пришедшее в 1868 году к власти в результате свержения диктатуры феодального рода Токугава, было заинтересовано в скорейшем развитии капитализма в Японии. И чтобы развязать руки «частной инициативе», лишило князей монопольных прав на предпринимательство. Но князья — тоже люди. Чтобы и впредь не испытывать нужды, содержать челядь и сохранять влияние, им нужны были деньги. Вот и решили Яманоути, по совету своих ставленников Гото и Итагаки, кстати сказать, за заслуги в борьбе с токугавским правлением введённых в молодое правительство, в обход правительственного же указа создать фиктивную компанию под руководством Ивасаки.

«Цукумо сёкай» просуществовала недолго. В июле 1871 года был опубликован императорский указ о полной ликвидации княжеств. Пришлось распустить и «Цукумо сёкай». А Ятаро Ивасаки из «самостоятельного предпринимателя» превратился в частное лицо без места, без профессии, а главное — без денег.

Однако беды в этом не было. Попробуйте вообразить себе японское государство того времени без Гото и Итагаки! Ничего не получится: эти имена по нескольку раз кряду встречаются на каждой странице любого исторического труда, посвящённого Японии периода последней трети прошлого века. Сподвижники по «служению князьям Яманоути» не оставили Ивасаки в беде. Ему было предложено от «служения князьям» перейти на «служение государству» в каком-нибудь ответственном правительственном учреждении. Но «служение государству» Ятаро понимал по-своему. Он готов был служить государству лишь в том случае, если государство служило ему. И от карьеры чиновника отказался. Возможности претворить в жизнь идеал «сёки хоко» виделись ему лишь на поприще бизнеса. С одобрения тех же Гото и Итагаки он пустился в плаванье по бурным волнам частного бизнеса.

«А на какие же средства?» — вправе спросить читатель. Но в том-то и дело, что денег Ивасаки на обзаведение не требовалось, коль скоро под руками у него было государство в лице членов правительства Гото и Итагаки.

Над финансовой стороной бизнеса друзья размышляли недолго. Они направили для ликвидации княжества Тоса своего человека, некоего Юдзо Хаяси. А тот распорядился: «Продать Ятаро Ивасаки два парохода, принадлежавшие ранее князьям Яманоути». Сказано — сделано. И Ятаро оказался обладателем двух новеньких пароходов. Но хотя сделка была оформлена в виде договора о купле-продаже, суда не стоили Ивасаки ни одной иены. Да, ни одной. Он получил их бесплатно, всего лишь за обещание в будущем заплатить долги Яманоути, размеры которых были в 3 раза меньше стоимости судов. А чтобы размышления о предстоящей в неопределённом будущем расплате не слишком отвлекали новоявленного судовладельца от бизнеса, ему одновременно было предоставлено монопольное право на порубку камфорных лесов в том же бывшем княжестве Тоса, на месте которого возникла префектура Коти.

Так начал Ятаро Ивасаки своё «служение государству». Произошло это в январе 1872 года, когда для управления судами Ятаро основал компанию «Мицукава сёкай». А в марте следующего года она была переименована в торговое товарищество «Три бриллианта» («Мицубиси сёкай»). Ивасаки взялся за дело.

Но вскоре выяснилось, что свои люди в правительстве были не только у Ятаро. Сомнения в этом исчезли, когда в августе 1872 года правительство за бесценок — в кредит на полтора десятка лет без всяких процентов — продало крупнейшим купеческим домам Японии — Мицуи, Коноикэ, Симада и Оно — все суда, реквизированные правительством у свергнутого не так давно правительства Токугавы. Для управления судами купцы сколотили компанию «Ниппон-коку юбин дзёкисэн» и с помощью государственных субсидий начали вытеснять мелких судовладельцев с самых прибыльных трасс.

Ивасаки с его двумя пароходами, хотя бы и совсем новыми, не мог бы выдержать конкуренции с новоявленным гигантом торгового судоходства, пользовавшимся безоговорочной поддержкой правительства. Перед Ятаро начала вырисовываться реальная перспектива разделить участь десятков других разорённых конкуренцией судовладельцев. И он снова делает ставку на «служение государству». На сей раз государство являет ему свой светлый лик в образе всесильного Тосимити Окубо, этого «японского Бисмарка», и Сигэнобу Окумы, в то время занимавшего пост министра финансов. И на то были свои причины.

В январе 1874 года в Японии разразился правительственный кризис. В результате внутренних разногласий по вопросу, идти войной на Корею сейчас же или подождать до лучших времён, часть министров демонстративно вышла из состава правительства. Среди них оказались и старые приятели Ивасаки — Сёдзиро Гото и Тайсукэ Итагаки. Хозяин «трёх бриллиантов», таким образом, лишился своего «государства». Но ненадолго. Когда один из единомышленников Гото и Итагаки попытался поднять восстание против правительства, Ятаро тут же предложил государству свои услуги, и правительство согласилось использовать суда «Мицубиси сёкай» для перевозки регулярных войск, брошенных на подавление мятежа.

За это «служение государству» Ивасаки лишился расположения тех, кто всего два года назад помог ему сколотить состояние. Но что значила для него ненависть опальных, если за неё он приобрёл признательность власть имущих? А расположение Окубо и Окумы было вещью очень ценной. Тогда же, в 1874 году, Окубо, ставший лидером правительства, предпринял военный поход на Тайвань. По его указанию все операции по морским перевозкам солдат, амуниции и продовольствия на монопольных началах были сданы на откуп Ивасаки.

Возможно, читатель удивится: «То есть как? На двух-то судах обслуживать целую военную операцию?» Ну конечно же не на двух. Государство, благодарное Ивасаки за его неизменную готовность к услугам, щедро вознаградило своего подданного: ему были безвозмездно (!) переданы 13 грузовых судов, купленных правительством за границей за полтора миллиона долларов для осуществления военной экспедиции на Тайвань.

За свою «службу государству» Ивасаки был вознагражден Окубо и Окумой столь щедро, что превратился в крупнейшего судовладельца Японии и мог бы успешно конкурировать со своим противником — «Ниппон-коку юбин дзёкисэн». Мог бы, но в том не было нужды: отдав свои симпатии Ивасаки, Окубо лишил правительственной поддержки его врагов и одновременно потребовал от них вернуть государственные субсидии. Трудно сказать, вынес бы конкурент «Мицубиси» два таких удара или нет, но уж третьего он перенести не смог. Удар был смертельным: по предложению того же Окубо правительство разработало программу развития торгового флота Японии. Слово «Япония» в этой программе уже никого не обманывало: речь шла лишь о «Мицубиси».

Правительство не только оставило за Ивасаки суда, использованные им в тайваньской операции, но и приняло решение предоставлять ему на «служение государству через развитие морского судоходства» ежегодные безвозмездные субсидии в 250 тысяч иен. И наконец, было принято и без промедлений выполнено следующее решение: выкупить за государственные средства суда, принадлежащие компании «Ниппон-коку юбин дзёкисзн», и опять-таки безвозмездно передать их Ивасаки. В результате во всей Японии не осталось ни одного крупного современного судна, над которым не вился бы вымпел, украшенный «тремя бриллиантами». А сам Ивасаки Ятаро всего за три года «служения государству» превратился в единоличного хозяина торговых путей Японии. Тогда-то и наградили его в народе нелестным прозвищем «морское чудище».

А вскоре Ивасаки снова «на службе у государства»: Окубо мобилизует флот «Мицубиси» для переброски правительственных войск на подавление мятежа, поднятого бывшими самураями на юге Кюсю. Мятеж потопили в крови. Обе стороны потеряли в боях 14 тысяч человек. А правительство — ещё и более 40 миллионов иен, израсходованных на умиротворение самурайского духа и, разумеется, на оплату «служения государству», на котором специализировался Ивасаки. По приблизительным подсчётам японских историков, Ятаро получил без малого треть всех тех денег, что пошли на финансирование борьбы с мятежниками.

Первые проблемы