Чародей пытался сделать что-то своими чародейскими силами, но колдовство против колдовства не срабатывало. Загорелась занавеска на печке.
Ванька орал и беспорядочно метался. Чему еще способствовал дым и чад, затянувший комнату. Чародей орал или колдовал, а, возможно, успешно совмещал и то и другое. Впрочем, скорее неуспешно. Огонь-то и не думал тухнуть.
Валерка метнулся, сорвал горящую штору и в пару хлопков потушил её. А после этой же тряпкой начал хлопать по остальным местам возгорания.
Ванька наконец выбежал во двор и, судя по звукам, нырнул в бочку с водой целиком. Вопли затихли, перейдя во всхлипывания.
— Это была моя любимая занавеска! — заметил чародей. — Память от бабушки.
— Я вам свою подарю, хотите?
— У тебя такой нет, — скорбно возвестил мужчина. — Давно хотел выкинуть эту тряпку, но всё руки никак не доходили.
— Всегда пожалуйста, — кивнул Валерка и зачем-то встряхнул обгоревшую тряпку. В воздух поднялась волна сажи. Пришлось пару раз чихнуть.
— Полы мыть ты уже умеешь, — крикнул чародей, выходя во двор. — Чтоб к моему возвращению тут было чисто.
— Полы я и до вас мыть умел, — пробурчал парень, но понял, что уборки не избежать. Причем, кажется, генеральной, уж больно они умудрились насвинячить.
«Сам виноват, — бубнила Лерка. — Зачем он в нас страшным кинул? Что за учеба такая, где только и делаешь, что полы моешь?»
— Согласен, — пробубнил Валерка, с натугой таща ведро воды. — Пока в чародействе мы продвинулись не сильно. Но зато я теперь знаю шесть способов нарезания сырья для траволечения. Нам на фарме такого не давали.
«И чем нам это колдовать поможет?»
— Пока ничем, — Валерка убедился, что вода в ведре холодная, ключевая, и полы ей нифига не отмываются. Только грязь еще сильнее размазалась.
«Надо на печке нагреть», — предложила девчонка.
— Хорошая мысль, — согласился парень и подошел к печке.
У Валерки был небольшой опыт растапливания печки. В деревне у бабушки была печка. Конечно, по малолетству Валерке топить её не разрешали, но в целом технологию он знал. Так что смело принялся за дело.
— Что ты, дура, делаешь? — раздалось от двери.
Валерка повернулся. Там стоял свежеотмытый чародей. С мокрых волос стекала вода, рубаха на груди распахнута и натянута на мокрое тело, так что местами прилипла. Он стоял босиком, и Валерка помимо воли задержал взгляд на босых ногах. Мужских волосатых ногах.
Валерку бросило в жар. В животе запульсировало. А голову как-то странно повело.
— Блин, — протянул он и зачем-то посмотрел на полено в своей руке. — Кажется, опять отравился. Чот меня тошнит. И в груди тесно.
— Отравления, милочка, чтоб вы знали, не так проявляется.
— Да?! Ну, на лихорадку еще похоже, при ротовирусе я бы тут блевала дальше, чем вижу.
Валерка отвел взгляд от чародея и вновь посмотрел на полено.
— У тебя дурость девичья проявляется, — чародей подошел и, отобрав полено, закинул его в корзинку к остальным. — Зачем ты пожар хотела устроить?
— Я? — насупился парень. — Я вообще-то тут убираю последствия оного. А устроили его как раз вы!
— И где этот придурок?
Валерка огляделся, но в комнате кроме них двоих никого не было.
— Тут только мы с вами, — констатировал он очевидное. — Вы мне воды не нагреете? Раз уж с печкой что-то не так. А то пол не могу отмыть холодной водой. И нет ли у вас мыла?
— Мыть полы мылом? — всплеснул руками чародей, отчего рубашка натянулась еще сильнее. Валерка обратил внимание, что у чародея, оказывается, довольно накачанные руки, хотя до этого в камзоле он выглядел хилым. Да и грудные мышцы тоже развиты. Видать, он раньше был не дурак и врукопашную подраться. А может, и сейчас может.