Лес мха: читать начало книги онлайн

Когда смена закончилась, в коридоре на пути в офис Марко услышал, как Кёркус ругается с кем-то на повышенных тонах. Он видел самого наставника, но его собеседника наполовину скрывала дверь в кабинет, и лица не было видно. Марко впервые видел Кёркуса настолько раздраженным. Парень подумал, что лучше сделать вид, будто он ничего не слышал, и постарался максимально невозмутимо пройти по своим делам. Быстро проставив печать об окончании смены, он тут же вышел и вызвал подъемник. Зайдя на платформу, Марко задумался, правильно ли поступил.

В выходной на той неделе, узнав, что Марко отдыхает, Толга с самого утра решил наведаться к другу. Он так делал при любой возможности. Толга был последним из компании ребят, кто до сих пор жил с родителями.

Как правило, по достижении шестнадцати лет дети переезжали от родителей. Благо было куда, ведь ребенку с рождения определялся дом. Поскольку подземный город имел ограниченное пространство, количество жилых зданий было определенным. Это было частью политики по контролю роста населения. На каждого ребенка, родившегося за десятилетие, полагался дом, что стало возможно из-за обязанности родителей предоставлять свой план по деторождению в верховный комитет. В договоре, где они писали, когда планируют заводить ребенка, должно было быть полностью описано все имущество пары. Если объем не соответствовал установленному стандарту, это было равносильно отказу в возможности иметь детей. Таким образом государство узнавало точное число всех, кто будет рожден за десять лет. Никто не выражал открытый протест в отношении подобной политики, и оставалось загадкой, что происходит с рожденными внепланово детьми. То же самое касалось судеб родителей, сбежавших из-за страха потерять ребенка.

Папа Толги был тяжело болен и не покидал дом, так что ему приходилось быть ногами и руками для своего отца. Каждый раз, когда кто-то из друзей был дома, Толга приходил в гости, чтобы хоть ненадолго ощутить ту свободу и независимость, которых у него не было.

Еще не успев окончательно проснуться, Марко открыл дверь – друг с ходу поприветствовал его словами «доброе утро» и прошел внутрь. В руках у него уже был купленный завтрак. Пока они ели, Толга словно прилип к экрану телефона, переписываясь с кем-то. Судя по широкой улыбке, он точно общался с человеком из Буса. Хотя Толга давно начал так улыбаться, глядя в экран, Марко еще ни разу напрямую не спрашивал об этом. Честнее будет сказать, что ему это просто не было интересно. Но сегодня все иначе. Кушая тонкую лепешку из обжаренной пшеничной каши с намазанной на нее арахисовой пастой, он сидел и наблюдал за Толгой. Будь на месте Марко Юо или Ыйджу, они без проблем спросили бы, однако парень слишком стеснялся начать говорить.

– Переписываешься? – осторожно поинтересовался Марко.

Толга тут же кивнул. Было так трудно собраться и спросить, но гость словно ждал именно этого вопроса и принялся взволнованно объяснять:

– Договорились увидеться завтра. Это будет наша пятая встреча. – Толга, словно заинтересовавшись беседой с Марко, отложил телефон и переключил внимание на друга. – В прошлый раз мы пять часов гуляли. Знаешь ведь прогулочную дорогу возле башни с часами? Там еще кукушка каждый час вылетает и поет. А ты в курсе, что в пять она не кукует? Сам только тогда узнал.

Марко признался, что никогда не слышал об этом. Он даже не осознавал, что на той тропе стояла башня с часами. Парень припомнил нечто подобное только после ответа Толги. В целом город, который знал Марко, сильно отличался от того, каким его описывал друг. Рассказы того всегда были похожи на приключенческие книги. Словно в поисках скрытых сокровищ, он вечно находил места, в сторону которых остальные люди даже не смотрят.

Выражение лица Толги было таким, будто он находился в каком-то сне. Для Марко это ощущалось чем-то очень непривычным, казалось, словно друг находится где-то в другом измерении, куда ему самому не попасть. Парню вспомнились слова Ыйджу о том, что счастье и ответственность неизменно едут в одной телеге.

– Как только одна часть пропадает, телега сразу сходит с рельс и падает. Счастье без ответственности опасно, а ответственность без счастья – это страдание.

Ыйджу часто говорила с таким выражением лица, будто сама жила под грузом ответственности без какого-либо счастья. Марко не смог до конца понять ее слов, однако эмоции на лице Толги намекали, что в его телеге в равной степени хватало и счастья, и ответственности.

Толга, который какое-то время продолжал свой рассказ, вдруг спросил:

– А у тебя как? – Он сказал это так, словно наверняка знал, что Марко поведает о чем-то интересном. – С кем ты сейчас общаешься?

Парень не мог сделать вид, будто это неправда, но и легкого ответа дать тоже не получалось. Марко впервые столкнулся со своими чувствами.

Пока он сомневался, друг, точно личный психолог, предложил Марко высказать все накопившиеся переживания. А затем добавил, что можно начать с того, о чем думаешь больше всего.

– У нее красивый голос. – Парень тут же без труда нашел что сказать. Слова слетели с его языка так, словно только и ждали момента, чтобы их поскорее произнесли.

Марко без стеснения поведал о том, как первым делом услышал голос Ынхи из производственной, как они вместе пообедали, и о том, что вчера перед сном он думал только о ней и ее пении. Пока говорил обо всем Толге, парень ощутил внутри себя две противоположные эмоции. Одной было облегчение, а второй – напряжение. Будто чем больше он говорил об Ынхи, тем больше она пропадала из его сердца, но в это же время, наоборот, словно сильнее закреплялась. Его сердце раздулось, как воздушный шар, а затем сжалось в сверкающий драгоценный камень.

Выслушав, Толга заключил:

– Ты точно влюбился в ее голос! Любишь его. Когда тебе в душу так западает чья-то конкретная особенность, значит, первый звонок прозвенел. Мне так в свое время понравилось, как человек в конце каждого предложения в переписке ставил точки. Люди часто принимают это как сухость и безэмоциональность, но мне тогда приглянулась такая непоколебимость в мыслях.

После того как Толга ушел, Марко еще какое-то время обдумывал его слова. Пусть друг и пытался помочь найти выход, на деле все стало только сложнее, потому что теперь парень не мог решить, нравится ли ему Ынхи, или он просто хочет еще раз услышать ее пение. Правда ли между этим нет разницы? Марко представил себе, что Ынхи потеряла голос и больше никогда не сможет петь, и не смог отпустить мысль, что его это пугает. Видимо, он просто хотел услышать ее голос снова.

Смех Ынхи. Он звучал так свежо, точно звук падающей воды в искусственном водопаде.

Она уже в который раз разрывалась смехом и била себя кулаком по бедру. Марко это приводило в замешательство, потому что он все не мог понять, оговорился ли где-то или просто выглядит смешно.

– Я хочу услышать твое пение.

Его просьба прозвучала немного грубо и прямолинейно. А ведь Толга говорил, что лучше быть осторожным и мягким. Марко хотелось казаться более зрелым, но он казался скорее ребенком, который просит купить ему игрушку. Если бы только мог, он бы забрал сказанное назад.

Ребята сидели вместе в комнате отдыха их компании. У них обоих была ночная смена, и Марко, чтобы хоть чуть-чуть подольше поговорить с Ынхи, пришел за некоторое время до начала работы и дождался девушку на месте. Они не договаривались об этой встрече заранее, так что Ынхи могла и прийти вовремя, и опоздать. Можно было бы спросить, появится ли она чуть раньше, ну или хотя бы поинтересоваться, во сколько планирует подойти, но Марко не стал этого делать. Парень хотел быть осторожным, ведь ему казалось, что, задав подобный вопрос, он раскроет тот факт, что скучает по Ынхи. Он уже смирился с тем, что, возможно, не встретится с ней сегодня, но, к счастью, девушка пришла где-то за час до смены. Увидев Марко в комнате отдыха, она сперва удивилась, а затем радостно улыбнулась.

Они сидели и болтали, пока Марко не выдал такую глупость. Ему бы хотелось забрать свои слова назад. Когда отчаяние дошло до того, что парень уж было собрался попросить Ынхи сделать вид, будто она его не слышала, девушка вдруг потерла скулу и сказала:

– Я хорошо пою?