— Он? И зачем тебе это? Отрезала, так отрезала! Ничего хорошего и во второй раз не получится.
— Умник нашелся, — обиделась Елена. — Откуда тебе знать, что у меня было хорошего, что плохого? У меня дочь хорошая получилась! Этого мало?
Петелина отодвинула кресло, отошла к окну. За спиной Марат продолжал убеждать ее:
— Я тоже жил с нелюбимым человеком и знаю, что это такое. Ты страдала с Сергеем.
— С чего это мне страдать? У меня благоустроенная жизнь, интересная работа, любимая дочь, умная мать. Только некоторые чудаки этого не понимают и пишут на асфальте всякую ерунду!
— Лена, я хотел…
— Хватит, Марат! Уйми свои хотелки! — Елена вернулась к столу, ее глаза смотрели только вниз. Она рывком выдвинула ящик, бросила туда письмо, тут же вернула ящик на место и прихлопнула ладонью. — Мы с тобой профессионалы, делаем одно дело. А личная жизнь — это личная жизнь. Она за пределами рабочего кабинета, и нечего о ней рассуждать.
— Я думал…
— Так! У тебя все? Вот и прекрасно. Когда потребуется, вызову.
Петелина уперлась холодным взглядом в лицо Валеева. Далось ей это нелегко.
— Лена, извини… Я тогда выпил, приперся к тебе… Ничего не соображал и учудил такое…
Петелина вздрогнула, услышав телефонный звонок, и, испытывая облегчение, схватила трубку. Ей сообщили, что арестованная Мальцева доставлена на допрос. Прибыл по вызову также Аркадий Красин. Елена отдала распоряжения и положила трубку. В голове у нее вертелось обидное «не соображал». Значит, Марат действовал спьяну. Так она и думала! Слова на асфальте ничего не значат. «Ну и хорошо», — успокоила себя Елена. Но почему-то в груди у нее разрасталась боль.
— Мне нужно работать, Валеев, — глядя на крышку стола, произнесла следователь. — А то, что ты написал, когда ничего не соображал, уже замазали. Дворник, наверное.
Жалобно скрипнули колесики офисного кресла. По звуку удаляющихся шагов можно было подумать, что кабинет покидает смертельно больной человек. Следователь подняла взгляд и увидела в проеме двери ссутулившуюся фигуру. Невыносимая тоска гнула к земле их обоих.
— Подожди! — крикнула Елена.
Она не знала, что произнесет дальше, но была убеждена: так им расставаться нельзя.
Марат обернулся. В его глазах Петелина увидела недоверчивое ожидание подсудимого, уверенного в жестоком приговоре, но надеющегося на чудо.
— Там психиатр Красин пришел. Побудь с ним в соседнем кабинете, пока я допрошу Мальцеву.
41
Перед Петелиной сидела Инна Мальцева. Осунувшееся лицо, потухший взгляд, свалявшиеся волосы, безвольные руки на коленях и приторный запах лекарств. Эта ослабевшая женщина выглядела бы естественно на больничной койке в качестве жертвы, а не в кабинете следователя по обвинению в двух убийствах. Но внешний вид преступников не всегда соответствует кинематографическим штампам.
Петелина раскрыла папку с делом, заметно потолстевшую за последние двое суток.
— Мальцева, позавчера в вашем присутствии мы изъяли из мусорного бака серое женское пальто.
— Я этого не помню, — пролепетала Инна.
— Присутствовали понятые, имеются их подписи. Кроме того, ваша соседка Брошина опознала это пальто как принадлежащее вам. Вот фотография пальто.
Инна посмотрела снимок.
— Мы недавно его купили. Вместе с мужем.
— Узнали, замечательно. Экспертиза показала, что на пальто имеется кровь и частицы органических тканей Антона Мальцева. Вкупе с остальными доказательствами это подтверждает вашу вину в его убийстве.
— Это не я. Я не убивала!
— Опять двадцать пять! Мальцева, отрицать свою вину бессмысленно. Следствие располагает убедительными доказательствами.
— Я не убивала его.