— А ну-ка встань, — потребовал он.
Елена встала, пытаясь понять в чем дело.
— Пройдись, я хочу посмотреть. Да не стесняйся ты, Лена. Пройдись, как по подиуму: туда-сюда, а я оценю.
По уязвленному тону начальника Елена уловила, что полковник удивлен не меньше ее. Только он что-то знает, а она еще нет.
— Что случилось? — спросила Петелина, выходя из-за стола.
— Я его понимаю, отличный выбор — и голова у тебя работает, и то что ниже — глаз радует.
Харченко рассматривал ее по-мужски, с оценивающим прищуром. Елена предпочитала небрежно-элегантный стиль, на ней были черные свободные брюки и укороченный блейзер с приталенной блузкой кремового цвета. В первую секунду она невольно приосанилась, вспоминая, проглажены ли брюки, подходят ли туфли, и что там с прической.
А во вторую секунду топнула ногой и грозно свела брови, перехватывая нескромный мужской взгляд:
— Юрий Григорьевич!
— Извини, — примирительно вскинул свободную руку Харченко и снова стал тем мягким озабоченным начальником, к которому она привыкла.
Он протянул ей бумагу:
— Мне приказ из главного управления прислали. Вот, прочти. Только сядь, а то еще упадешь.
Елена покорно села за стол, пробежала глазами документ, увидела свою фамилию и ухватила главное:
«…командировать в распоряжение следователя по особо важным делам полковника юстиции Кулика Б.Е.»
— Тот самый Кулик, «важняк» по маньякам? — озадаченно уточнила она.
— Борис Евгеньевич Кулик, — кивнул Харченко, присаживаясь напротив Петелиной. — По праву считается лучшим специалистом по расследованию серийных убийств. На его счету немало громких дел. Не буду перечислять, ты сама слышала.
Еще бы. Не только слышала, но и не раз видела харизматичного уверенного в себе полковника в криминальных новостях по телевидению, комментирующего задержание очередного убийцы.
Елена придвинула ноутбук, вбила в строку поиска имя и должность Кулика. На экране появилась фотография высоколобого мужчины с прямым пронзительным взглядом. Выглядит, как киноактер, слегка за сорок, давно в звании полковника, явный претендент на генеральскую должность. Вот Харченко уже за пятьдесят, он много лет только мечтает написать какой-нибудь учебник, а по результатам расследований уже Кулика снято несколько настоящих фильмов. Пусть пока документальных, но, дайте срок, и до художественных дело дойдет.
— Сейчас Кулик ведет дело Живореза, — продолжил Харченко. — Основные случаи зафиксированы во Владимирской области, поэтому группа работает там. Завтра ты должна к ним присоединиться.
Петелина, разумеется, знала о серии жестоких убийств. Всем жертвам вкалывали обезболивающее, поэтому они были в сознании и могли видеть, как отсекают кисть их собственной руки, поэтому неизвестный маньяк фигурировал в деле под кличкой Живорез. Затем жертва умирала от потери крови, после того, как ей перерезали артерию на шее или бедре.
— Странно, Кулик мне даже не звонил, — задумчиво произнесла она, не зная, как отнестись к неожиданной командировке.
— У него много странностей. Говорят, именно поэтому ему удается понять психологию маньяков.
— Почему я? В Главном управлении хватает…
— …конкурентов, которые могут присвоить лавры победителя, — перебил ее Харченко. — Я думаю, Кулику нужен свежий взгляд толкового сыщика, не искушенного в аппаратных интригах.
— Ах, вот какой у меня недостаток.
— К тому же ты красивая женщина, а про Кулика ходят слухи… — начальник потупился.
Елена не стала уточнять, о чем умолчал Харченко. И так ясно — успешный отважный мужчина с внешностью киногероя имеет успех у женщин, и, скорее всего, этим пользуется.
Она недовольно оттолкнула бумагу:
— Даже не поинтересовались моим мнением — сразу приказ. А если я не согласна?
— Отказываешься? — ехидно спросил Харченко.