– Потом, потом… Я занята.
– Лена, этого никогда не повторится. Я идиот!
– Наконец-то я услышала от тебя хоть что-то умное.
– Лена…
– Прими душ и отдохни, – смилостивилась Петелина.
– А Настя? Я ее не испугаю?
«Он приедет ко мне. Сегодня мы увидимся. Это правильно или нет? Слишком рано!»
– Настя на керлинге. И тебе у меня дома делать нечего.
– Я мечтаю понять этот керлинг.
– А меня ты понять не хочешь?
– Хочу. Я хочу тебя, Лена.
– Меня еще нужно заслужить. – Петелина почувствовала, что разговор скатывается к щекотливому флирту, и отрезала: – Не отвлекай! Мне пора ехать.
– Куда?
– Тебя это не касается. Ты отстранен от службы, Валеев. – Елена опасалась рассказывать Марату о Кильпе-Костромине и о выстрелах в его квартире. Не дай бог, сорвется туда и что-нибудь учудит. – Пока!
– Кто меня подставил? Почему? – успела услышать следователь, прежде чем захлопнулись створки лифта и связь отключилась.
Майоров дождался наряда полиции у квартиры шестьдесят восемь. На вызов приехали те же самые сержанты – высокий и круглолицый, – которые встретили его в Ботаническом саду МГУ.
– Опять ты? – прищурился высокий.
– Тихо! Я слышал выстрелы. Там кто-то есть. – Майоров указал на подпертую дверь шестьдесят восьмой квартиры. – Он хотел уйти, но я его заблокировал.
– Правда стреляли?
– Два раза из пистолета.
– Сгоняй в машину за «брониками», – приказал высокий круглолицему.
Оставшийся сержант отошел к окну и закурил, посматривая на оперативника.
– Слышь, старлей, у тебя что, встроенный металлодетектор на «стволы»? То в парке на оружие наткнулся, то здесь.
– Работа такая. Интуиция, – вспомнил солидное слово Майоров.
– А у меня интуиция на молдаванок без регистрации. Знаешь, как их отличить?
– Ну?
– По одежде. Они подражают голозадым певичкам, смотрят телек и думают, что здесь все так одеваются.
– И что ты с ними делаешь? С голозадыми?
– Ха! Ну, так это… Для начала прощупываю вопросами. Они боятся, упрашивают, а я прикидываю…
Майоров не успел узнать, что следует за прощупывающими вопросами, потому что круглолицый сержант вернулся с бронежилетами. Высокий облачился в защитную одежду и улыбнулся Майорову, не разжимая губ.