– Что, все так заметно?
– Не то слово, Лена. Тебе было противно браться за трубку.
– Телефон у меня хороший.
– Вот только номер знают всякие уроды. Можешь ничего не объяснять, я и так поняла, что с адвокатом Гомельским у тебя проблемы.
– Он меня обманул.
– Нашла чем удивить! Это отличная рекомендация для адвоката. Знаешь, как определить, что адвокат лжет?
– У него губы шевелятся.
– То-то!
Женщины одновременно улыбнулись, однако их улыбки походили на отблеск падающей звезды.
– Как Марат? Слышала, у него неприятности. – В голосе Астаховской прозвучало сочувствие.
– Еще какие! Он задержан. СБ работает.
– Но он не виноват, ведь так?
– Был бы не виноват, не попал бы в такую ситуацию.
– Испытания нам даются для того, чтобы проверить чувства. Ты же ему поможешь?
– Да я разрываюсь, Людмила Владимировна! Столько проблем навалилось, – сокрушенно покачала головой Елена.
– Я вижу, Лена. Потому и пришла, чтобы помочь. – Астаховская выложила на стол солидную стопку бумаг. – Я решила изучить этого скользкого типа, Гомельского. У меня же связи в следственных кругах и архив под рукой.
– И что? – придвинулась к ней Петелина.
– Начал адвокатскую карьеру Денис Гомельский в Питере после окончания университета. Было это в девяносто пятом году. Тогда он занимался в основном уголовными делами. Потом питерский клан стал массово перебираться в Москву и занимать высокие кабинеты. Гомельский переехал вслед за ним. Теперь он специализируется на защите проворовавшихся чиновников.
– Ничего удивительного. Чиновники – самая выгодная клиентура для адвокатов. Заявляй, что это политический заказ, и подавай апелляции на любое решение.
– Но это не самое интересное. Я обнаружила, что имя Гомельского частенько мелькает в сомнительных сделках.
– Каких же? – заинтересовалась Петелина, листая копии документов, принесенные Астаховской.
– Он специалист по закладке «юридических бомб» в договоры купли-продажи зданий. Для того чтобы уйти от налогов, в договорах указывалась заниженная сумма. Затем появлялась третья сторона, предъявляла права, сделка аннулировалась, официальные деньги возвращались покупателю. А неофициальные, большая часть, клались в карман. То же самое с продажей некоторых предприятий, обладающих землей и недвижимостью.
– Я поняла: в деньгах Денис Гомельский не нуждается. – Петелина прихлопнула стопку бумаг ладонью и задала прямой вопрос: – Эти материалы можно использовать в качестве серьезного компромата?
Астаховская покачала головой:
– Юридически подкопаться под него невозможно.
У Елены опустились руки. Засиявшая было надежда разбилась вдребезги. В груди разрасталось раздражение.
– Людмила Владимировна, зачем вы мне это принесли? На кой черт возиться с тем, что нельзя использовать?! Вы нарыли документы времен царя Гороха. Что это? Выписки из питерских дел. – Петелина поднимала отдельные страницы и швыряла их в сторону. – А это что? Копия его диплома?
– Я думала… Противника надо знать от и до. Только тогда можно нащупать его слабое место.
– Денис Валентинович Брикман, – прочла Елена и осеклась на знакомой фамилии. – Это диплом Гомельского?
– Брикман – его настоящая фамилия. А Гомельский – фамилия матери. Он взял ее после окончания университета. «Гомельский» звучит лучше. А может, он сделал это в память о матери. Его родители в тот год погибли.