Подлость адвоката Гомельского три года назад нанесла ей глубокую душевную травму. Постепенно рана затянулась, Лена стала о ней забывать, но сегодняшний визит полоснул ее, словно нож, и теперь рана снова кровоточила. Но самое страшное, что Елена опять оказалась одна перед лицом серьезной проблемы.
«Неужели Марат от меня отвернулся?»
Женщина встала, прошла на кухню и выпила валерьянки. Второй раз за сегодняшний вечер. Кажется, немного отпустило. Елена вернулась в кровать и долго смотрела на дисплей смартфона, прежде чем решилась позвонить Марату.
«Пусть скажет. Я должна знать правду».
Палец нажал кнопку вызова. Елена поднесла трубку к уху. Долго шли гудки, а потом она услышала тяжелое дыхание Марата и женский смешок. Трубка тут же полетела под подушку. Лена уткнулась в нее, вцепилась пальцами и заплакала.
«Я одна. Совсем одна!»
Косые лучи утреннего солнца ослепили Михаила Устинова, когда он открыл узкую дверцу и шагнул на крышу шестнадцатиэтажного жилого дома. Миша остановился и зажмурился. Ему в спину ткнулась остроносая пигалица с тонкими дредами рыжих оттенков. Подружка эксперта-криминалиста Маша Луганцева ставила смелые эксперименты со своей прической, но сохраняла верность широким штанам, ботинкам на толстой подошве и сумке-мешку через плечо. Девушка работала журналисткой. Ее глаза, похожие на яркие фонарики, постоянно рыскали в поисках сенсации.
– Здесь все и произошло? – спросила Маша, доставая фотоаппарат.
– Два одинаковых случая с разницей в сорок дней.
– Как тебе название для статьи – «Крыша самоубийц»? – Журналистка прищурилась, выбирая точку для съемки.
Головастик уже смирился с тем, что за отсутствием бицепсов-трицепсов вынужден удивлять подружку криминалистическими талантами и загадками следствия. Девушка пользовалась этим, строчила статейки и за полгода знакомства с Мишей завоевала авторитет среди коллег-журналистов как «источник близкий к следствию, пожелавший остаться неназванным».
Миша Устинов сверился в планшете с собственными фотографиями, сделанными на месте происшествия, и подошел к бетонному выступу на краю крыши.
– Она находилась здесь, – заявил он, показав на ограждающую стенку высотой чуть выше колена.
Маша подбежала к указанному месту, перегнулась через край и не смогла сдержать эмоции:
– Ох, ни фига себе!
Защелкал фотоаппарат.
– Осторожно! – забеспокоился эксперт.
Маша выпрямилась и с лукавым видом тряхнула дредами.
– Ты волнуешься за мою жизнь, Головастик?
Она употребляла это прозвище, когда была особенно расположена к парню. Миша не обижался.
– Меня больше волнует улика. Ты можешь ее уничтожить. Отойди. – Эксперт установил на парапете кейс криминалиста и открыл крышку.
– Какая еще улика?
– Вчера я ознакомился с отчетом патологоанатома. И кое-что меня заинтересовало. – Эксперт извлек большую лупу, оценил ее прозрачность и высунул голову за край стены.
– Что именно тебя заинтересовало?
Миша не отвечал. Это был один из тех моментов, который поднимал его авторитет в глазах девушки.
– Ты можешь объяснить? – не терпелось узнать журналистке. – Нашел что-нибудь?
– Нашел. – Миша победно улыбнулся, убрал лупу и натянул латексные перчатки.
– Где?
– Дай твою камеру.
– Я сама сниму. Показывай.