— Направо, — попятилась испуганная прохожая.
— Бегом! Мы должны успеть.
Показалась вывеска супермаркета. Марат увлек врача за магазин. По скоплению людей капитан сразу догадался, куда надо бежать. Он растолкал толпу. Его глазам предстала ужасная картина.
Рядом со льдом было холодно. Вдоль бортика ледовой арены столпились родители, высматривая своих девочек, готовящихся к турниру по керлингу. Стук камней прекратился. Разминка закончилась.
Отталкиваясь резиновой подошвой, на другой ноге, обутой в ботинок со скользящей поверхностью, к Сергею Петелину лихо подкатила Настя. Щеки девочки горели румянцем.
— Где мама? Мы начинаем.
Сергей пожал плечами:
— Сама спроси, — и протянул дочери телефон.
Настя позвонила. Детские брови хмурились, а губы сжимались по мере того, как продолжались гудки.
— Не отвечает.
— Она всегда была такой. Для нее работа важнее семьи.
Румянец поблек, девочка уныло покатила к центру круга под названием «дом». Ее команда начинала первой. Настя как скип должна была показывать юным спортсменкам, куда направлять тяжелые гладкие камни.
— Пропустите врача! — зарычал Марат. — Расступитесь!
Иван Майоров лежал на земле. Его веки были сжаты, рот мелко и часто дышал. Его голову поддерживала заплаканная девушка в форменной блузке с бейджиком кассирши супермаркета на груди. Работница магазина смачивала губы Ивана водой. Из живота оперативника торчал кухонный тесак. Врач опустился на колени, раскрыл саквояж.
— Всем отойти от света. А вы разрежьте куртку. — Врач указал Марату на ножницы, а сам стал натягивать латексные перчатки. — Нож не трогать!
— Терпи, Ваня, терпи. Я рядом, — успокаивал напарника Марат, приступая к делу.
Майоров приоткрыл глаза, увидел Валеева, выдавил улыбку. Марат резал куртку, пропитанная кровью ткань давалась тяжело. Из-за неловкого движения лезвие ножа качнулось, и потное лицо оперативника исказила гримаса боли. Ваня сдержал стон и снова попытался улыбнуться.
— Спасите его! — забилась в истерике кассирша.
71
Лифт поднимался все выше и выше, на электронном счетчике сменялись номера этажей. Между двенадцатым и тринадцатым Мальцев ударил по кнопке «стоп». Лифт дернулся и встал. Мальцев прижал Елену спиной к стене, упер ей в висок ствол пистолета и предупредил:
— Девочку зовут Соня. Покажешь удостоверение, скажешь, что от мамы.
Елена выдержала его свирепый взгляд.
— Прическу не порть.
Она догадалась, куда они пришли — к дочери убитой проводницы Семеновой. Самое время закричать. Она получит пулю в висок, зато с девочкой ничего не случится.
Мальцев наседал:
— Ты поняла меня?
Елена вспомнила о Насте. Она опоздала на первую игру первого серьезного турнира своей дочери. Она плохая мать! Плохая мать, которую считают хорошим следователем. Как стать хорошей для всех? Елена продолжала смотреть в холодные глаза Мальцева. На таких подлецов, как он, она тратит времени больше, чем на родную дочь. Это неправильно! Но справедливо ли будет, если в городе, где живет ее дочь, убийцы годами будут чувствовать себя безнаказанными?
Елена опустила взгляд на нос Мальцева. Когда-то он выглядел иначе. И вновь волнение материнского сердца утонуло под грузом служебного долга.
— Ты назвал брата Антона Темой.
— Что?