Следователь, как ищейка, почувствовала, что приближается к цели. Еще немного и она найдет разгадку. Главврач заметила, как похолодел взгляд гостьи, и заволновалась:
— К чему ты клонишь, Лена? Мы действуем строго по методике.
— Ольга Ивановна, я могу вернуться сюда с постановлением об изъятии всех компьютерных данных вместе с носителями информации. Это парализует работу клиники. Поэтому у меня предложение. Прямо сейчас вы проверите фамилии двух человек. Меня интересует: сдавали они кровь на анализ в ваших лабораториях?
— Ну, Лена, ты и правда Петля.
— Всего двух. Выбирайте.
— Да чтоб тебя! Говори.
Петелина назвала полные имена Гамова и Сафарова.
Пока главврач искала данные в компьютере, следователь вспоминала, что она знает об Ксении Онопко. Беженка из Таджикистана, сирота, воспитывалась в семьях других беженцев, где подружилась с Ларисой Окуловой и Татьяной Токаревой. А раз так, то наверняка знала и Алексея Булатникова.
Главврач пробила данные и подтвердила:
— Мы действительно делали анализ крови для Гамова и Сафарова. Но результаты я тебе не покажу.
— Спасибо, Ольга Ивановна, — поблагодарила следователь.
Стало ясно, что Ксения Онопко могла поставлять образцы крови многих людей Булатникову, чтобы тот во время убийства оставлял их на жертве. Несколько лет назад она выбрала Гамова, так как он работал в миграционном центре. Но Гамов попал в аварию накануне убийства. Тогда протокол исправила Токарева. Они обе сироты и подруги Окуловой с детства. Обе обязаны фонду имени ее отца.
Значит, вполне правдоподобна версия: при убийстве Барановского, чтобы не было сомнений, каким образом кровь Сафарова оказалась на жертве, Онопко разбила Сафарову нос.
Глава 55
Никита Березин свернул с тротуара, зашел за куст, отогнул сетчатый забор и позвал подружек:
— Сюда!
Настя, Алсу и Вера, пригнувшись, пролезли на стройку жилого комплекса «Венский квартал». Парень юркнул вслед за девушками и приладил сетку на место. Прямо перед студентами возвышался корпус жилого дома без дверей и окон. Откуда-то слева доносились ритмы восточной музыки и оживленные неразборчивые голоса.
— Нас не выгонят? — пугливо озиралась Вера.
— Кто? На стройке никого нет. Рабочие около бытовок празднуют.
— Сегодня Курбан-байрам, — подтвердила Алсу.
— Идите за мной, — махнул рукой Никита.
По наклонной закрученной дорожке четверо студентов спускались в подземный паркинг будущего жилого дома. Освещения не было, дневной свет угасал за их спинами. Никита включил фонарик, девушки подсвечивали путь мобильными телефонами.
Оказавшись в темном подвале с чередой бетонных столбов, Никита изрек пугающим голосом:
— Самый страшный квест начинается. Если кто струсил, еще не поздно уйти.
Девушки молча сгрудились вокруг парня. Лучи света в их руках хаотично дергались, отталкивая темноту на несколько метров.
— Что дальше? — спросила Настя.
Никита осторожно двинулся вдоль бетонной стены, девушки семенили за ним. Через десяток метров луч фонарика уперся в железную коробку распределительного щита. На дверце помимо стандартного желтого треугольника с символической молнией был нарисован мелом оскалившийся череп.
— Макс оставил нам знак. Здесь старт, — пояснил Никита и зашипел: — Готовы к очень страшному квесту?
— Говори нормально, — одернула его Настя.
Никита открыл распределительный щит. Под рубильниками с толстыми проводами лежал конверт. Никита взял его и прочел указание на конверте: