— Странно. — Петелина вспомнила откровения националиста Белькевича. — Радикалам без разницы на кого нападать. Чужак — этого достаточно. Для них все азиаты на одно лицо.
— Вот я и подумала: как убийца отличает таджиков от других азиатов? Он их соотечественник! — поделилась догадкой Астаховская.
— Или долго жил в Таджикистане, — предположила Петелина. Она вспомнила, как бизнесмен Березин легко узнал официантку из Таджикистана.
— Лена, если националисты Резака ни при чем, то в городе орудует серийный маньяк.
Следователь вынуждена была согласиться:
— Маньяк не остановится, пока его не поймают.
За столик к Петелиной и Астаховской неожиданно подсел Феликс Дорецкий. В отличие от малокалорийного женского обеда из супчика и салата у него был полный поднос.
Людмила Владимировна хмыкнула:
— Хорошо, что мне не пришлось кормить молодого мужчину. Кроме плиты бы ничего не видела.
— А я бы и от рюмочки не отказался. Есть повод.
— Тебя включили в приказ на очередное звание? — ехидно спросила Петелина.
От нее не укрылось, что Железный Феликс подсел к ней не просто так. Его распирала скрытая гордыня.
— Майорские погоны не за горами, сегодня я за общество радуюсь. В нашей стране одним убийцей стало меньше, — напыщенно поведал Дорецкий, расправляясь с салатом оливье.
— Ты о ком?
— Семен Белькевич, он же Резак, покончил с собой в следственном изоляторе. Перерезал артерию на шее лезвием бритвы.
Женщины переглянулись. Смерть подозреваемого в камере всегда порождала массу вопросов. Тем более речь шла о заключенном, с кем Петелина накануне встречалась. За бравадой Белькевича и вспышкой злости она не разглядела подавленного состояния.
— Не сомневайтесь, — махнул рукой Дорецкий. — Резак оставил предсмертную записку. Полюбуйтесь!
Феликс включил свой смартфон и подвинул его к Петелиной. Елена внимательно рассмотрела сфотографированную записку без подписи. «Умирать не больно. Я готов ко всему».
— Текст неоднозначный, — прокомментировала она. — Да и бумага чистая без крови, а должен быть фонтан брызг, любой эксперт скажет.
— И откуда у Белькевича бритва? — резонно спросила Астаховская.
— Не придирайтесь, дамы. В тюрьме мобильник не проблема, а тут тонкое лезвие. И записку Резак написал заранее. Кстати, после твоего, Петелина, несанкционированного допроса. Может, ты и лезвие ему передала? Это тянет на служебную проверку. Но мы же друзья? — Феликс поймал строгий взгляд Елены, блеснул улыбкой и продолжил уминать пищу.
Астаховская с показным энтузиазмом похвалила:
— Какое облегчение для следователя. Не нужно ничего доказывать.
— Туда ему и дорога! Резак признался в убийстве троих человек. Еще двоих я добавлю по косвенным признакам. Или троих. — Дорецкий пожевал и приосанился. — Выдаю результат за половину управления. Массовое убийство на стройке тоже раскрыл.
— Опять Белькевич виноват? — картинно округлила глаза Астаховская.
— Людмила Владимировна, хоть бы у вас не должно быть поводов для зависти, — пожурил заведующую архивом Дорецкий и пояснил для Петелиной: — Один из двух задержанных на стройке дал признательные показания по каждой из четырех жертв.
— Быстро ты его расколол.
— Особый метод.
— Поделишься секретом?
— Записывай. Ты в курсе, что задержаны братья Саидовы из Таджикистана. Я пригрозил: или посажу обоих, или одного отпущу. И предложил: выбирайте, кто сядет. Старший Азис согласился.