— Рисунок протектора правых ботинок подозреваемых полностью соответствует отпечатку подошвы на песке в том месте, где был найден нож.
Длинный нож с резной наборной рукоятью лежал в пакете на столе перед Устиновым. Головастик перехватил вопросительный взгляд следователя и ответил на очевидный вопрос:
— Кровь на ноже совпадает с кровью убитых рабочих.
— Всех четверых? — уточнила Петелина.
Криминалист подтвердил:
— Я нашел на клике и в пазах рукояти образец крови каждой жертвы. А вот своих пальчиков убийца не оставил.
— Железному Феликсу для обвинения будет достаточно отпечатка ботинка, — заверила Маслова.
— Без признания подозреваемого и показаний свидетелей этого мало. Ботинок две пары. А вдруг, у половины рабочих такие же. Хороший адвокат сможет убедить суд… — Петелина натолкнулась на скептический взгляд экспертов и умолкла.
Каждый знал, что авторитетного адвоката бедные мигранты не получат, даже если бы у них имелись средства. Мэтры адвокатуры избегают дел, к которым равнодушно общество. Ни сочувствия к потерпевшим, ни ненависти к убийце здесь не просматривается. Шумихи в прессе тоже не будет — зачем браться? Назначенный адвокат станет также, как следователь, убеждать подозреваемого признать свою вину и получить снисхождение. Именно поэтому Дорецкий быстро завершает подобные расследования.
Петелина узнала, что хотела, и похвалила экспертов:
— Быстро справились. Железного Феликса вам есть чем порадовать. А для меня нашли что-нибудь полезное?
— Были бы улики, мы бы постарались, — замялась Маслова.
— Телефон! — вспомнил Устинов. — Я скачал файлы из телефона Максима Миронова в папку с общим доступом. Не всё удалось восстановить, но фото и видео за последнюю неделю имеются.
— Хорошо. Скинь ссылку, — попросила следователь и напомнила: — Про аудиофайл, который получила твоя Маша, что скажешь? По ее версии это след к убийце.
— Уж лучше следы на песке. Но я попробую, — без энтузиазма пообещал Головастик.
Когда Петелина поднялась в свой кабинет, ей позвонил судмедэксперт Иван Иванович Лопахин. Невзирая на почтенный возраст, патологоанатом говорил бодро и энергично.
Он начал с необычного приветствия:
— Елена Павловна, спасибо, что заботитесь о моем здоровье.
— Да я, собственно… — Следователь растерялась. — Вы о чем, Иван Иванович?
— Любимая работа — лучшее средство от болячек. А вы подкинули мне сразу пять тел для исследования. Я же и головой работаю, и руками. Очень гармоничная профессия.
— Рада за вас, но впредь такого подарка не обещаю. Уж лучше вы судоку разгадывайте и с гантелями упражняйтесь. — Петелина перешла к делу: — Иван Иванович, вы по всем пятерым заключение подготовили?
— В который раз убеждаюсь, что смерть всех уравнивает. Христиане-мусульмане, бедные-богатые, ученые-рабочие, а попадают на прозекторский стол, эх, — одна и та же плоть и кровь.
— Я бы согласилась с вами, но общество смерть разных людей оценивает по-разному.
— Вы про шумиху в интернете? Сочувствую. Хорошо, что мои пациенты не шумят. Хотя, был случай, выходили газы…
— Иван Иванович, меня другие подробности интересуют.
— Так, с кого начнем? — перешел к делу патологоанатом. — С забывчивого студента?
— Почему забывчивого? — опешила следователь.
— Помню, как нас в школе отчитывали: ты бы еще голову дома забыл.
— Иван Иванович, — пожурила Елена.
Она давно знала неунывающего патологоанатома и понимала, что черный юмор — психологическая защита в непростой профессии.