Некрасов усмехнулся:
— Это было так, пустой разговор. Она выпустила пар.
— Значит, Вероника кипела негодованием, когда узнала, что Борис Панин на свободе?
— А что бы вы чувствовали на ее месте?
Следователь проигнорировала отвлекающий вопрос и задала свой:
— Вероника предложила, каким способом покалечить Панина?
Некрасов откинулся на спинку кресла, посмотрел в окно.
— В чем заключается работа программиста? Создать алгоритм, последовательность действия для решения конкретной задачи. Она и к жизненным проблемам также подходит.
— То есть, Вероника разработала конкретный план?
— Это все слова, только слова.
— Повторите их, — настаивала следователь.
— Сбить Панина машиной, так, чтобы он стал инвалидом. А алгоритм такой. Послать Панину на телефон трояна. Отслеживать его перемещения, найти подходящее место. Перехватить электронный ключ тяжелого внедорожника, угнать его, ударить Панина в область таза с определенной скоростью. — Некрасов развел руки, оправдываясь: — Да, моя дочь любит точность.
— Вы отговорили Веронику.
— Попросил не думать об этом. И в итоге этого не случилось, — подтвердил Некрасов.
— Но случилось другое. Как вы оцениваете сайт Sud Naroda с точки зрения разработчика? Прямая трансляция, защищенное голосование, переменный IP-адрес. Вероника могла бы такое сделать?
— К чему вы клоните? — нахмурился Некрасов. — В этой башне найдется не одна сотня специалистов, кто сделает такой сайт на раз-два. И что даст ей сайт? Панин здоровый мужик, а она прикована к коляске, вы про это забыли?
— Когда вы видели дочь в последний раз?
— Сегодня общались по видеозвонку.
— Я имею в виду личную встречу, — уточнила Петелина.
Некрасов закатил глаза, вспоминая:
— Три недели назад к ней заезжал. Как раз про Панина спорили. Но я ее убедил, что в жизни надо двигаться дальше, а не оглядываться назад. Месть удел слабых людей, а Вероника должны быть сильной.
— И как по-вашему, Вероника сильная?
Некрасов налег на стол и посмотрел в глаза следователю:
— Я горжусь своей дочкой, несмотря ни на что.
Глава 30
3 июня. 19:30. 1 день 14 часов до казни
Фонарик дрожал в слабой руке девочки. Тросик позволял ей двигаться в радиусе двух метров от стены. Софья много раз исследовала пространство, до которого могла дотянуться, в поисках чего-нибудь тяжелого. Пусто. В ее распоряжении был матрас, пластиковое ведро и небольшой фонарик.
Она пыталась стучать по стене, в надежде что ее услышат. В ход шел велосипедный тросик, которым она была пристегнута. Тросик был в оплетке и звуки получались не громче, чем колотить ладошками. Ее талию стягивал тросик с замком. Бить замком не получалось, из-за невозможности размахнуться. Чем еще? Ударить фонариком, значит остаться в темноте. Это страшно. Но даже если бы у нее был молоток, вряд ли он принес спасение — где-то вверху вечно стучат, гремят и сверлят.
Часто Софья сама шарахалась от звуков. Ей казалось, что открывается дверь и заходит тот, кто называл ее Ландышем. Когда он вернется, кошмар повторится. Он угрожал прийти завтра. Возможно, завтра давно наступило, она совершенно потерялась во времени. Одно ясно, чем дольше его нет, тем больше вероятность, что в следующую секунду он появится и снова будет трогать ее, срывать одежду.
Девочка обхватила себя руками и сжалась. В подвале было холодно, рваное розовое платье не грело. Она стиснула веки и заплакала, но слез уже не было, только страдания. Во рту давно пересохло, а теперь и в глазах пустыня.