Эхо мертвого города: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сфера Тишины раскрылась вокруг меня с тихим хлопком, который мог уловить только тренированный слух Искаженного. Радиус три метра, минимальный расход энергии, достаточный для локального подавления. Звуковая волна ударилась о невидимую границу и рассеялась, превратившись в безобидную рябь, словно круги на воде от брошенного камня. Внутри сферы наступила абсолютная тишина — та тишина, которую я ненавидел в детстве и к которой привык во взрослой жизни. Здесь не было слышно ни дождя за окнами, ни скрипа половиц, ни собственного дыхания, ни бешеного стука сердца Морана, который наверняка зашкаливал за сто двадцать ударов в минуту.

Лицо Морана вытянулось. Он нажал на спусковой крючок еще дважды, и каждый раз звуковой импульс разбивался о мою защиту, не причиняя вреда. Я медленно двинулся вперед, сокращая дистанцию, и с каждым моим шагом его паника нарастала. Он отступил, наткнулся спиной на чан с кристаллами, попытался нашарить что-то на поясе, опрокинул какой-то ящик, и цех наполнился звоном бьющегося стекла и шипением просыпавшихся эфирных реагентов. В нормальной ситуации я бы опасался ловушек, но сейчас Сфера Тишины делала бесполезными любые эфирные устройства в радиусе своего действия. Все, что работало на резонансе, превращалось в мертвый металл.

Когда между нами осталось меньше двух метров, Моран перестал изображать стрелка и попытался ударить меня стволом пушки, как дубиной. Отчаянный, предсказуемый жест, который я видел за долю секунды до того, как он начал движение. Плечо дернулось вверх, вес тела сместился на левую ногу, правая рука описала широкую дугу. Медленно, как во сне, — спасибо многолетним тренировкам школы Ти-Шен, которые научили меня читать язык тела раньше, чем противник осознает собственное намерение.

Я ушел с линии атаки, развернувшись на носке правой ноги, и трость описала короткую, хлесткую дугу. Наконечник из армированной резины встретился с височной областью Морана ровно в той точке, которую отмечали анатомические схемы как зону гарантированного нокаута при правильном расчете силы. Расчет был верным — спасибо наставнику Джиан Вэю, который заставлял меня зубрить анатомию наравне с медитативными практиками и боевыми формами. Моран всхлипнул, закатил глаза и сполз по стенке чана на пол, оставив на медной обшивке влажный след.

Я постоял над ним несколько секунд, контролируя пульс и дыхание. Сердце билось ровно, дыхание не сбилось, руки не дрожали. Хорошая работа. Чистая.

Звуковая пушка валялась рядом с телом, все еще излучая слабое голубоватое свечение, резонансный контур медленно угасал, теряя заряд. Я нагнулся, поднял оружие, осмотрел маркировку. Армейская модель «Кантилена-4», серийный номер стерт, но характерная гравировка на рукояти указывала на принадлежность к партии, выпущенной три года назад. Это уже вторая такая пушка, которую я вижу в Нижнем городе за последний месяц, и подобная частота наводила на мысли о систематической утечке оружия с военных складов. Мысль, которую стоило обдумать позже, но не сейчас.

Я достал из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо мешок из плотной ткани и пару нейлоновых стяжек. Через три минуты Моран был упакован, как подарочный набор к празднику Единения, руки скованы за спиной, рот заклеен, тело укутано в мешок. К мешку я прикрепил стандартный бланк, который всегда носил с собой, — краткое описание преступлений задержанного, перечень улик и адрес, куда следует доставить тело. Сверху, под клапан, сунул копии собранных доказательств. Чиновникам из Управления правопорядка останется только проверить факты и оформить арест. Они это сделают — не из чувства долга, а потому что я отправляю им уже готовое дело, которое можно записать в отчетность и отрапортовать наверх о раскрытии. Все в выигрыше, кроме Морана.

Я оставил тело у черного хода, откуда его заберут мои знакомые из службы анонимной доставки. Эти ребята не задают вопросов — они просто выполняют заказ и получают оплату через подставные счета. Через два часа Моран будет лежать на пороге участка, а к утру его фотография украсит первую полосу «Городского вестника» с заголовком «Опасный преступник задержан благодаря бдительности граждан». Стандартная формулировка, за которой никогда не упоминают имен тех, кто на самом деле выполнил работу.

Теперь предстояла самая важная часть ночи.

Я двинулся вглубь цеха, туда, где, согласно собранной информации, располагалась подпольная лаборатория Морана. Тяжелая стальная дверь была заперта на эхо-замок, который я вскрыл за полминуты — стандартная модель, никаких сюрпризов. За дверью обнаружилась лестница, ведущая в подвал, и чем глубже я спускался, тем сильнее становился запах эфирных реагентов, смешанный с чем-то еще — затхлым, кислым, неприятным. Так пахнут места, где долгое время держат живых существ в плохих условиях.

Лаборатория представляла собой длинное помещение, разделенное на отсеки металлическими перегородками. В первом отсеке стояли столы, заваленные инструментами, колбами и резонансными схемами — рабочий кабинет Морана. Во втором, за стеклянной перегородкой, располагались клетки.

И в этих клетках были дети.

Их было пятеро. Самому старшему на вид лет двенадцать, самому младшему — не больше семи. Все они были Безмолвными — ни один не издал ни звука при моем появлении, только смотрели расширенными от ужаса глазами. Они сидели на грязных матрасах, прижавшись друг к другу, и их лица были бледными, изможденными, с теми характерными тенями под глазами, которые появляются от долгого недоедания и постоянного страха. На запястьях у двоих я заметил следы от инъекций — Моран уже начал свои эксперименты над этой партией. Я подавил волну ярости, которая поднялась откуда-то из глубины, и заставил себя говорить спокойно:

— Меня зовут Калеб. Я здесь, чтобы вытащить вас. Вы ранены? Кто-нибудь может идти?

Дети молчали. Потом самая старшая — девочка с грязными светлыми волосами и неестественно спокойным для ее положения взглядом — едва заметно кивнула и показала глазами куда-то мне за спину. Я обернулся.

В дверях лаборатории стояли двое охранников — те самые подручные Морана, которые, как я думал, покинули цех. Видимо, они услышали шум драки или заметили, что хозяин слишком долго не возвращается, и решили проверить. Один из них — коренастый, с бычьей шеей и эхо-дубинкой на изготовку, — оценивающе посмотрел на меня и произнес с ленцой:

— А это еще кто? Моран, ты тут развлекаешься? — он осекся, увидев, что за моей спиной никого нет. — Где босс?

— Ваш босс временно недоступен, — ответил я, разворачиваясь к ним лицом и перехватывая трость. — Но вы можете передать ему сообщение, когда он очнется в полицейском участке. Если, конечно, к тому времени сами будете в состоянии разговаривать.

Бычья Шея не стал тратить время на разговоры. Он бросился вперед, занося дубинку для удара, и его напарник — тощий, с бегающими глазами, — последовал за ним, выхватывая из-за пояса короткий эхо-нож. Двое на одного в замкнутом пространстве, где за моей спиной — клетки с детьми, которых нужно защитить. Плохая позиция. Нужно было срочно ее менять.

Я активировал Сферу Тишины на минимальном радиусе — ровно столько, чтобы заглушить эхо-дубинку, которая в руках Бычьей Шеи должна была разразиться оглушительным разрядом при ударе. Дубинка встретилась с моей тростью, и разряд ушел в «поющий металл» набалдашника, не причинив мне вреда. Бычья Шея удивленно хрюкнул, и этого мгновения хватило, чтобы я нанес ему короткий, резкий удар носком ботинка под коленную чашечку. Он взвыл, согнулся, и контрольный удар тростью в основание черепа отправил его в глубокий нокаут. Тело рухнуло на пол, загородив проход.

Тощий оказался проворнее. Он метнул эхо-нож — узкое лезвие, вибрирующее на частоте, способной резать сталь, — и мне пришлось уклоняться, пригибаясь и уходя вбок. Нож вонзился в металлическую перегородку за моей спиной, оставив в ней рваную, дымящуюся рану. Я выбросил руку вперед, разворачивая «клинок воли» — полупрозрачное лезвие из чистой звуковой энергии сорвалось с моих пальцев и рассекло воздух в сантиметре от лица тощего, заставив его отшатнуться и врезаться спиной в стол с инструментами. Колбы и резонансные схемы посыпались на пол, разбиваясь с оглушительным звоном.

Тощий попытался достать из-за пояса запасной нож, но я уже сократил дистанцию. Мой удар тростью пришелся ему в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких, а следующий — в висок, отправляя в нокаут. Второй охранник рухнул рядом с первым, и в лаборатории наступила тишина, нарушаемая только звоном оседающего стекла и моим тяжелым дыханием.

Я обернулся к детям. Они все так же сидели в клетке, но теперь в их глазах, помимо страха, появилось что-то еще — робкая, недоверчивая надежда, которую они боялись показать, потому что слишком часто обманывались.

— Все кончено, — сказал я, подходя к клетке и вскрывая замок эхо-глушителем. — Вы в безопасности. Сейчас мы поднимемся наверх, и я вызову людей, которые отвезут вас в надежное место. Там вас накормят, согреют и позаботятся о вас.

Старшая девочка первой выбралась из клетки. Она была худая, как птенец, выпавший из гнезда, но держалась прямо и смотрела на меня с той особой серьезностью, которая появляется у детей, слишком рано узнавших, что мир бывает жестоким.

— Вы из полиции? — спросила она тихо.

— Нет, — ответил я. — Я просто человек, который не любит, когда обижают детей.

— Спасибо, — сказала она и вдруг, неожиданно для меня, шагнула вперед и обняла меня за талию. Остальные дети потянулись следом, и через минуту я стоял посреди лаборатории, окруженный пятью перепуганными, но живыми детьми, и чувствовал, как холод внутри меня медленно отступает, уступая место чему-то другому — может быть, надежде.

Я вывел их через черный ход в переулок, где нас уже ждала крытая повозка, управляемая молчаливым возницей в темном плаще. Это был один из моих постоянных контактов — человек, который не задавал вопросов и не просил лишних денег. Он просто делал свою работу: забирал спасенных, отвозил в убежище «Шепота Искр» и исчезал до следующего вызова.

Дождь усилился, когда я вышел из цеха. Вода потоками стекала по водосточным трубам, собиралась в лужи на разбитом асфальте, отражала тусклый свет редких фонарей. Улицы Нижнего города были пустынны — местные обитатели знали, что в такую погоду лучше сидеть по домам, если, конечно, у них был дом. Те, у кого дома не было, прятались под мостами и в заброшенных подвалах, куда не доставала городская стража.