Эхо мертвого города: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лестница в крипту была узкой, винтовой, с вытертыми за столетия ступенями. Стены здесь были сырыми, покрытыми пятнами плесени, и с каждым шагом вниз гул собора становился тише, словно его поглощала сама земля. Я зажег эхо-фонарь, и его бледный свет заплясал по каменным сводам, выхватывая из темноты детали: ниши с погребальными урнами Гармонизаторов, старые фрески, изображавшие Великий Диссонанс, массивные колонны, поддерживающие свод.

Крипта оказалась просторной — метров двадцать в длину и десять в ширину, с алтарем в центре и рядами каменных скамей. Вдоль стен стояли саркофаги Верховных Гармонизаторов прошлых эпох, и каждый был украшен резным изображением камертона, увитого лавровым венком. Но меня интересовало не убранство. В дальнем конце крипты, за алтарем, виднелась арка, ведущая в еще более глубокий подвал. Тот самый, который, не был обозначен ни на одной официальной схеме. Я подошел ближе и увидел то, что и ожидал: спуск, вырубленный прямо в скальной породе, с грубыми ступенями и следами недавних перестроек. Оттуда тянуло холодом и сыростью — запахом Разлома.

— Здесь, — я указал тростью на проем. — Это вход.

— Слишком просто, — произнесла Серафина, и ее голос прозвучал напряженно.

Я обернулся и понял, что она права. Слишком просто. Мы прошли через собор без помех, вскрыли замок без сигнала тревоги, спустились в крипту без единой встречи. Это было не везение — это было приглашение. И в тот момент, когда я это осознал, своды крипты озарились голубоватым светом, и из-за колонн, из темных ниш, из-за саркофагов выступили фигуры в серых плащах. Шестеро Чистильщиков. И впереди — тот, кого я надеялся никогда не встретить лицом к лицу.

Инквизитор Вален.

Он был высок, худощав, с лицом аскета, изрезанным глубокими морщинами, и глаза его горели тем особым, неестественным голубоватым светом, который бывает только у людей, чьи резонаторы вживлены не только в гортань, но и в зрительные нервы. Его голос, когда он заговорил, звучал как низкая, вибрирующая нота, от которой у меня завибрировало в груди, а эхо-фонарь мигнул и на секунду погас.

— Калеб Вэллс, — произнес Вален, и слова его были не речью, а песнопением, каждое — точно выверенный звуковой удар. — И Серафина из «Шепота Искр». Мы ждали вас. Вы предсказуемы, как диссонансная волна: рано или поздно она приходит к источнику гармонии. И здесь она будет очищена.

— Шестеро против двоих, — заметил я, разворачивая Сферу Тишины. — Это кажется вам гармонией?

— Это кажется мне справедливостью, — ответил Вален. — Впрочем, если вы сдадитесь сейчас, обещаю, что смерть будет милосердной.

Я переглянулся с Серафиной и увидел в ее глазах то же, что чувствовал сам, сдаваться никто не собирается. Мы не для того выжили, в подвалах, в драках и погонях, чтобы сдаться фанатику с красивым голосом. Я чуть заметно качнул тростью, и Серафина поняла без слов. Она метнула один из своих резонансных дисков — не в Чистильщиков, которые уже начали петь, выстраивая боевую формацию, а в потолочный светильник, и крипта погрузилась во тьму.

— Вспышка! — крикнул я.

Серафина уже действовала. Яркий, ослепительный свет разорвал темноту, и двое Чистильщиков, не ожидавших такого, вскрикнули и отшатнулись, прикрывая лица. Я использовал эти секунды, чтобы сократить дистанцию до ближайшего противника. Трость описала дугу и встретилась с его коленом — хруст, крик, и первый Чистильщик рухнул на каменный пол. Второму я зарядил набалдашником в солнечное сплетение, и он, согнувшись, попробовал на вкус пыль крипты, смешанную с ладаном и собственной кровью.

Но оставшиеся четверо быстро пришли в себя. Они запели сразу квартетом, и их голоса слились в единую боевую частоту. Я почувствовал, как моя Сфера Тишины начала прогибаться под этим напором. Четверо Гармонизаторов, работающих в унисон, — это серьезный вызов. Они пели «Слово Оков», и, хотя моя сфера глушила основной удар, давление нарастало. Я стиснул зубы и расширил сферу, вкладывая в нее резерв, который берег для экстренных случаев. Сфера раздулась до пяти метров, и пение Чистильщиков захлебнулось на секунду, превратившись в бессвязный шум. Но за эту секунду я понял, что долго не продержусь. Эфирное истощение уже начинало отдаваться знакомой пульсирующей болью за левым глазом, а бой только начинался.

Серафина метнула второй диск. Он угодил в колонну рядом с сержантом и взорвался фонтаном каменной крошки, заставив того отшатнуться и потерять ритм. Квартет распался, и я смог перевести дух и перехватить инициативу.

И в этот момент в бой вступил Вален.

Он не тратил время на «Слова» и «Песни», как рядовые Чистильщики. Он просто поднял руку, и с его пальцев сорвалась та самая нота — семьдесят два герца, частота сердечного сокращения, модулированная в убийственный импульс. Я узнал ее мгновенно. Именно ее я слышал в видении в особняке брата Петроса, именно ее эхо звучало в дневнике Холланда, именно ею убили трех Гармонизаторов и едва не убили меня. Моя Сфера Тишины дрогнула, пошла трещинами, и я физически ощутил, как частота продавливает защиту, словно кулак — прогнившую доску.

Тогда я сделал то, чего никогда не делал раньше в присутствии посторонних. Я отбросил трость — она была бесполезна против такого врага, — и раскрыл свой истинный резерв. «Плач Эфира» рванулся из меня не песней, а криком, и этот крик был наполнен всей болью, всей яростью, всем диссонансом, который я копил годами, запирал в дальние уголки сознания и выпускал только на тренировках с Джиан Вэем, когда старый мастер требовал «показать истинное лицо». Воздух вокруг моих пальцев уплотнился, задрожал и сформировался в два полупрозрачных клинка — «клинки воли», вибрирующие лезвия чистой звуковой энергии, способные резать материю на молекулярном уровне. Я впервые применял их в настоящем бою, а не в тренировочном спарринге, и ощущение было странным, почти опьяняющим, словно я сбросил тесную одежду, которую носил годами.

Вален расширил глаза, и в его взгляде мелькнуло узнавание, смешанное с ненавистью.

— Диссонансная тварь, — прошептал он. — Ученик Джиан Вэя. Я помню твоего наставника — он дорого заплатил за свое упрямство.

— Зато научил меня хорошим манерам, — ответил я, и ринулся вперед.

Клинки воли рассекли воздух с характерным воем, который слышат только Искаженные, — обычное ухо восприняло бы лишь вибрацию. Первый Чистильщик, вставший на моем пути, попытался запеть «Щит Гармонии», но клинок рассек его защиту как бумагу, и Чистильщик отлетел к стене с глубокой раной в плече. Второй получил удар ногой в голову и затих — банально, но эффективно. Серафина прикрывала тыл. Ее вспышки не давали оставшимся Чистильщикам выстроить строй, а когда один из них попытался зайти с фланга, она встретила его ударом локтя в горло.

Оставался Вален.

Инквизитор не отступал. Он пел — сложную, многоголосную мелодию, которую я не мог распознать, но чувствовал ее разрушительную силу. Камни под ногами трескались, саркофаги дрожали, и я понял, что он пытается обрушить свод крипты на нас. Я выбросил клинок воли вперед, целясь ему в грудь, но Вален выставил звуковой щит, и клинок разбился о него, рассыпавшись веером искр. Второй клинок — та же участь. Инквизитор был силен, очень силен, и его резерв, питаемый самим собором, превосходил мой.

Он ударил снова, и на этот раз его частота пробила мою защиту, оставив в плече огненную вспышку боли. Я пошатнулся, и мир на мгновение окрасился красным. Боль пульсировала, расходясь от точки удара к кончикам пальцев и позвоночнику. Серафина вскрикнула и метнула последний диск — он взорвался перед лицом Валена, ослепив его на миг, и этого мига хватило, чтобы я подхватил трость, схватил Серафину за здоровую руку, и мы рванули к проему, ведущему в Разлом.

— Вы не уйдете, — голос Валена гремел за спиной. — Диссонансная тварь, я лично найду тебя. Я лично вырежу твой резонанс и скормлю его Певцу. Ты умрешь в темноте, и никто не вспомнит твоего имени.

— Я запомню, — бросил я через плечо. — А ты запиши себе где-нибудь. Калеб Вэллс, консультант по вопросам безопасности и просто неприятный человек. При случае вышлю визитку.

Мы нырнули в проем, и я активировал Сферу Тишины на полную мощность, запечатывая вход. Камни сомкнулись за нами, отрезая крипту, собор, Инквизитора и весь тот мир, который мы знали. Впереди была темнота и холод Разлома, пахнущий сырой землей, древним камнем и чем-то еще — чем-то, что я не мог опознать, но что звучало в глубине низкой, тягучей нотой.

Серафина тяжело дышала, привалившись к стене. Мое плечо кровоточило, и боль мешала сосредоточиться. Но я был жив, она была жива, и вход в Разлом открылся перед нами.

Глава 8