Я прочистила горло, стараясь говорить спокойно — Возможно, вы смотрите военные новости.
— Конечно, смотрю, — кивнул он. — Считаю, каждый должен знать, что происходит с нашей армией. И я искренне уважаю генерала Чон Мин-Суна. Настоящий стратег.
— Благодарю. Мне приятно это слышать. Он слегка прищурился. — Простите, вы… родственники? — Да. Я его дочь.
Молчание.
Даже зал будто замер.
— Вы шутите? — выдохнул Уильям Уинтерс.
— Никак нет, — сдержанно улыбнулась я. — Я его младшая дочь.
Мгновение — и рядом стоящие начали перешёптываться. Кто-то удивлённо глянул в нашу сторону.
— Невероятно! — воскликнул он. — В нашей компании работает дочь самого генерала Чон Мин-Суна!
Я чувствовала, как взгляды пронзают меня, как будто я вдруг стала не просто юристом на стажировке, а фигурой на шахматной доске, которую теперь видят все.
Грейсон стоял рядом, с какой-то странной гордостью. А Виктория будто уже пересматривала своё мнение обо мне.
И вдруг я поняла — сейчас изменилось больше, чем я думала.
И возможно, я оказалась в центре игры, о которой ещё даже не знаю всех правил.
И тут я увидела его.
Александр Уинтерс.
Он сидел у сцены, окружённый мужчинами в дорогих костюмах. Его профиль — как высеченный из мрамора. Чёрный смокинг, волосы чуть небрежно убраны назад, часы на запястье блеснули в свете. Он смотрел на кого-то, смеялся, говорил что-то, но...
...а потом он обернулся. И увидел меня.
Его взгляд замер. Остальное исчезло. Его глаза медленно скользнули по мне — от ключиц до щиколоток — и снова вверх, в глаза. Он не улыбался. Он просто смотрел. Долго. Словно забыл, где находится.
Иногда судьба не спрашивает. Она просто берёт тебя за руку и ведёт в центр зала, под прицел внимания, к началу перемен...
-- ~На пике внимания~--
Меня окружили, словно я зажгла в центре зала невидимый маяк. Слова “дочь генерала Чон Мин-Суна”расползлись по залу с такой скоростью, будто кто-то прокричал их в рупор. Я чувствовала, как любопытство, интерес, а местами и зависть буквально липли ко мне, оставляя на коже невидимые следы.
Уильям Уинтерс-старший держал мою руку чуть дольше, чем позволял светский этикет, с ноткой собственничества и нескрываемого уважения.
— Моя дорогая, вы — как редкая орхидея в саду политических акул, — мурлыкал он, и если бы мог, наверняка приколол бы к моему платью значок “гордость нации”.
Грейсон стоял рядом, его рука лежала чуть выше моей талии — легко, но настойчиво. Словно он объявил всем присутствующим, что я “принадлежу” этому моменту — и ему.
— Ваш отец… — начинали люди.
— А брат? — продолжали. — А вы такая молодая, и уже в юриспруденции? — заканчивали.
Я кивала, улыбалась, держала осанку и слова под контролем, но внутри... внутри я чувствовала себя зверем в клетке, за которым пришли глазеющие.
Если бы вы только знали, что это значит — быть “дочерью генерала”…
Как меня будили в пять утра, как я бежала по лужам и щебёнке до крови на пятках, как училась выбивать оружие из рук тренера, когда была ещё подростком. Никаких вечеринок, никаких секретных поцелуев в коридоре общежития. Только план, график, контроль, сила, выдержка, дисциплина и “девочки не плачут”. Хотя пару раз в Гарварде я всё же выбиралась — в основном, чтобы убедиться, что тусовки не для меня.
И всё-таки я прошла это.