Сейчас — подходящий момент.
Выбираю одежду медленно, осознанно.
Белые классические брюки. Безупречные линии. Белый кроп топ — контраст с кожей, чистый, как будто способен стереть ночь. И приталенный чёрный жакет — он садится по фигуре, подчёркивая талию. Это не просто одежда. Это доспехи.
Волосы укладываю в мягкие волны, но чёткие, ухоженные.
Ни одной случайной пряди.
Макияж — только чтобы спрятать усталость. Подчеркнуть глаза.
Губы касаюсь нюдовой помадой, чуть прикусываю, чтобы они выглядели живыми.
И парфюм. Тот самый. Который всегда придавал мне сил.
Дорогой. Чёткий. Запах уверенности. Запах женщины, которая знает себе цену.
Я смотрю на себя в зеркало перед выходом.
Тесса Чон, которую он знал, умерла вчера ночью. Сегодня на её месте стоит другая.
Спускаюсь вниз.
Запах кофе и свежих тостов тянется из кухни, как якорь в реальность. Голоса. Смех. Мама, папа и Иль-Хун сидят за завтраком. Семья. Моё безопасное место. И как же сейчас больно прикидываться, что всё в порядке.
— Вы только посмотрите на эту красотку! — восклицает Иль-Хун, мой брат. Его глаза светятся доброй насмешкой.
Он делает глоток апельсинового сока и ставит стакан обратно, наблюдая за мной с интересом. — А я думал, в адвокатской конторе все хмурые, серые и всегда в чёрном.
— Иль-Хун, не неси глупостей, — говорю я.
Моя улыбка даже выглядит искренне. Почти.
Папа отрывает взгляд от планшета, смотрит на меня внимательно.
В его глазах отражается что-то насторожённое, что он не может объяснить. — Ты выглядишь красиво, дочка. Пауза. — У тебя сегодня важный день?
Я киваю, будто это действительно что-то значительное.
И это так. Но не по той причине, которую он ожидает. — Да, папа. Подхожу, целую его в щёку. Его щетина чуть колет кожу. — Сегодня мы с мистером Джейкобом ведём переговоры по одному крупному делу.
Я произнесла это с профессиональной сдержанностью.
Мама тут же машет мне рукой, приглашая к столу.
— Тесс, поешь что-нибудь. Тосты горячие, сыр расплавленный. Твой любимый.
— Спасибо, мам, но нет.
Я беру чашку кофе, вдыхаю его аромат. — Кофе — всё, что мне сейчас нужно.
Она кивает, хотя я вижу в её глазах беспокойство.
Но молчит. И это лучшее, что она могла сделать.
Тонкая белая фарфоровая посуда кажется хрупкой в моих пальцах.
Я обхватываю её крепко, почти так, будто она может удержать меня на плаву. Горячий, крепкий кофе обжигает, и это хорошо.