В зале кто-то сдержал смешок.
Я почувствовала, как внутри всё обожгло. Это была не просто провокация — удар ниже пояса. Он сделал паузу, ожидая моей реакции.
Но прежде чем я успела что-то сказать, Александр заговорил.
Голос — стальной, ровный, уверенный.
— Мисс Чон — один из лучших юристов, с кем мне доводилось работать. — Он не повысил тон, но его слова отозвались в стенах, будто выстрел. — И, в отличие от некоторых, она не прячется за чужими ошибками, чтобы казаться сильнее.
Гаррисон усмехнулся, склонив голову.
— Ах да… Александр Уинтерс. Я уж думал, вы забудете, каково это — защищать кого-то, кроме себя.
Александр повернулся к нему, и на мгновение воздух в зале стал плотнее.
— Вы, как всегда, путаете личное с профессиональным, Гаррисон. Наверное, поэтому вы до сих пор не можете пережить поражение в 2018-м.
Легкий гул прокатился по залу.
Гаррисон побледнел. Судья поднял брови, но промолчал.
Александр продолжил, как будто не замечая его раздражения:
— Факты, ваша честь, остаются фактами. И эти факты — на стороне “Helix International”. Ни один документ не доказывает халатности. А вот обвинение строится на догадках и эмоциональных манипуляциях.
Он говорил спокойно, размеренно, но в каждом слове чувствовалась мощь.
Не громкость — сила. Не агрессия — уверенность.
Я смотрела на него и видела, как напряглась линия его плеч, как губы сжались в тонкую черту.
Он сражался — не только за Кинга, не только за компанию. Он сражался за меня. Чтобы меня не унизили, не принизили, не поставили под сомнение.
Гаррисон попытался вернуть контроль.
— Вы слишком эмоциональны, мистер Уинтерс, — сказал он, поправляя очки. — Это мешает объективности.
Александр усмехнулся.
— А вы слишком бесчеловечны, Гаррисон. Это мешает справедливости.
В зале кто-то шумно втянул воздух.
Судья постучал молотком. — Господа, без личных перепалок. Продолжайте по существу.
Александр слегка наклонился вперёд, не отводя взгляда от Гаррисона:
— С удовольствием, Ваша честь. По существу — все обвинения строятся на недостоверных сведениях. И если господин прокурор позволит, я хотел бы представить доказательства того, что представленные им исследования — подделка.
Он подал мне знак.
Я передала документы. Александр говорил, не повышая голоса, но каждое слово било точно в цель.
Я наблюдала за ним — за каждым движением, каждым вздохом, каждым жестом.
Он был сосредоточен, собран, холоден, но под этим холодом — вулкан. И я поняла: именно в такие моменты он становится собой. Настоящим. Тем мужчиной, который не бросает своих. Тем, кто идёт до конца.
Когда заседание завершилось, и судья объявил перерыв, Гаррисон лишь бросил ему короткое: