— Хочешь, я с тобой? — мягко спросила она.
— Нет, останься, — прошептала я, поцеловав её в щёку.
Я шла к выходу, босая внутри, пульсирующая, оголённая, хоть и одетая в бархат. Небо было тёмным и чистым, звёзды — ярче обычного. Ночной ветер обдал кожу. Он был свежим, хищным, как сам Александр. Я углубилась в сад, нашла скамью. Села. Запрокинула голову.
Прикрыла глаза. Дышала.
И вдруг услышала:
— Ты от меня прячешься? — его голос тёплый, с хрипотцой, но в нём уже наэлектризованная угроза: он не любит, когда от него ускользают.
Я вздрогнула. Повернулась. И сразу утонула в этих глазах пронзающие мою душу.
— Нет… Просто захотелось свежего воздуха, — шепнула я, не сводя взгляда с его лица. Хотя внутри всё дрожит. Не от страха — от возбуждения.
Он приближается. Плавно, как хищник, решивший, что жертва уже никуда не денется. Останавливается прямо передо мной, его колени почти касаются моих. Он в кресле, но я чувствую, как будто это я сейчас под ним.
— А мне показалось, ты сбежала. От меня. После того, что произошло.
Я молчу. Не знаю, что ответить. Да, я ушла. Потому что иначе я бы прыгнула на него прямо за тем столом, не думая ни о статусе, ни о людях вокруг. Потому что этот мужчина сводит меня с ума. А я боюсь потерять себя в нём..
— Такие ощущения для тебя в новинку? — он прикусывает нижнюю губу, наклоняется ближе, его пальцы едва касаются моего колена. Его голос бархатный, опасный. — Неужели никто не играл с тобой так прежде? — Я вижу, ты вся напряглась...Скажи, что ты чувствуешь…
Я закрываю глаза, потому что не могу выдержать этого взгляда. Он смотрит на меня так, будто уже владеет мной. Будто я его собственность. И в этом есть что-то… чертовски возбуждающее.
— Александр... — прошептала я, но он перебил:
— Подожди… для начала надень это, — его голос низкий, почти бархатный, повелительный, прерывает ночную тишину.
Он снимает с себя пиджак и, одним движением — словно в кино, щёлк — раскрывает его, накрывая мои плечи. Как пледом. Как личной печатью. Как отметкой: моя.
Плотная ткань ложится на меня, как доспех, как прикосновение самого Александра. Словно он обнял меня невидимыми руками. Его тепло окутывает, пронзает, успокаивает… и одновременно заводит ещё сильнее.
Я вдыхаю. Глубоко. До дрожи.
Запах его парфюма — это не просто аромат. Это соблазн. Он пахнет деревом, кожей и грехом. Властный, мужской, хищный.
Он не просто приятный. Он сводит с ума. Тот самый мужской аромат, который цепляется к волосам, к коже, к сознанию. И я — как наркоманка — цепляюсь пальцами за ворот пиджака, втягивая аромат в лёгкие. Словно им можно напиться. Словно он может заменить воздух.
Александр замечает мой жест. Его губы подрагивают в хитрой, почти хищной ухмылке.
— Что-то не так? — спрашивает, и голос у него такой, будто он уже знает ответ.
Я смотрю на него, чуть виновато улыбаюсь:
— Ты... пахнешь… вкусно, — признаюсь я. Голос предательски срывается.
Его глаза темнеют. Он двигается ближе. Медленно, опасно, с кошачьей грацией. Как лев, готовый к прыжку. Его нос скользит по моей щеке. Я замираю — весь мир вокруг исчезает. Есть только этот контакт. Его дыхание. Его кожа. Его тепло.
Я закрываю глаза. Чёрт, как же он действует на меня.
Он тянется к моим губам.
Я не отстраняюсь.
Наоборот — приближаюсь.
Наши губы встречаются. Осторожно, мягко, как будто мы боимся разрушить этот миг. Как будто не уверены, позволено ли нам это. Но затем…