Медленно, украдкой он обвёл взглядом далёкий горизонт. Ни единого пятнышка кругом. Море и впрямь было пустынно. И он остался один на один со своей жертвой, один на один с Красавчиком Ферди – который вскоре превратится в нечто, диаметрально противоположное понятию «красавчик», в нечто такое, от чего Аманда отпрянула бы в ужасе. Один, совсем один! Ха-ха, теперь он точно знал, что тайна никогда не раскроется. Чего же он ждет? Волкодав, темные скалы – они ведь не умеют говорить.
«Но только не здесь, – сказал себе Грисуолд. – Я сброшу его в море, пущу на корм рыбам. Зачем мне тащить его труп туда, когда он может дойти до нужного места сам?»
– Интересно, – произнес Чантрелл, – как далеко отсюда до линии горизонта?
– Около шестнадцати морских миль, – ответил ему Грисуолд, – или девятнадцать сухопутных. Мы сейчас находимся на высоте примерно двухсот футов.
– Всего девятнадцать миль? Мне казалось, гораздо дальше.
– Вовсе нет. С высоты пятидесяти футов горизонт виден всего на девять сухопутных миль; со ста футов – на тринадцать; с трехсот – на двадцать три; с четырехсот футов – всего на двадцать шесть миль, ну и так далее.
– Я этого не знал. Но как тихо стало, – сказал Чантрелл, с любопытством оглядываясь вокруг. – Я и не замечал перемены до этого мгновения. Теперь воздух едва колышется.
– Твоя правда, – кивнул Грисуолд, поведя головой, словно прислушиваясь. – Я и сам не заметил, насколько резко всё изменилось.
– И, – добавил Чантрелл, – здесь, наверху, как будто потеплело.
– Есть такое. Должно быть, оттого, что ветер, пусть и совсем слабый, утих.
Термометр на уровне моря и термометр здесь, на вершине, зафиксировали бы разницу более чем в 15 градусов по Фаренгейту. Не то чтобы Грисуолд, знай он об этом, придал бы этому факту хоть какое-то значение. И уж точно ему и в голову не приходило, что там, за далекой линией горизонта, может что-то скрываться. Но даже если бы и знал, то не обратил бы на это ни малейшего внимания.
А между тем Фея Моргана уже взмахивала своей волшебной палочкой – та, чьё волшебство должно было вскоре раскрыть тайну Грисуолда, а его самого привести к полному краху и погибели.
– Ну что ж, – внезапно сказал Грисуолд, – пойдём вниз, Ферди.
Его жертва поднялась с явной готовностью.
– Но, – добавил Грисуолд, – пока не к «Горгоне». Давай сначала сходим туда, – и он махнул рукой в сторону восточной оконечности острова.
Его спутник ничего не ответил, и они молча двинулись вниз; следом шёл волкодав – свирепый на вид и почти такой же бесшумный, как скользящая тень.
Внезапно – они уже подходили к самому краю скального обрыва, достигавшего здесь футов пятидесяти в высоту, – Грисуолд резко выхватил свой револьвер.
– Смотри, – сказал он, не сводя взгляда с пролетавшей чайки, – сейчас я подстрелю эту пташку.
– Зачем, – спросил Чантрелл, – вам стрелять в эту бедолагу?
– Ради забавы, Ферди, ради забавы. Ну и просто проверить, точны ли еще глаз и рука. Когда-то я считался первоклассным стрелком из револьвера, Ферди. Хотя нет, – протянул Грисуолд, разворачиваясь до тех пор, пока дуло не уставилось прямо в упор на его спутника, – зачем мне тратить пулю на птицу? Она мне ничего плохого не сделала.
– Осторожнее! – крикнул Чантрелл. – Поверните эту штуку в другую сторону!
Он быстро шагнул вбок, но дуло револьвера последовало за ним.
– Смотрите, что вы делаете! Вы же целитесь прямо в меня!
– В тебя? – с притворным удивлением переспросил Грисуолд. – Спасибо, что сказал, Ферди. Понимаешь, я задумался о другом.
Жертва сделала еще одно молниеносное движение, но лишь для того, чтобы снова обнаружить: оружие по-прежнему наведено на него.
И вдруг Фердинанд Чантрелл всё понял. Он выпрямился и замер, глядя прямо в жуткие, дьявольские глаза Грисуолда.
– Ха-ха! – выдавил Грисуолд, и его голос, хриплый и дрожащий от ярости, сорвался. – Теперь-то ты понял шутку, Красавчик Ферди? Ты думал, что я притворяюсь, когда я был совершенно серьезен, и что я серьезен, когда я разыгрывал комедию. Ха-ха! Если хочешь прочесть молитву, Красавчик Ферди, поторапливайся, потому что я собираюсь убить тебя, как говорил, что убью, и как говорил, что не убью, – убить тебя и скормить рыбам и прочим склизким тварям. Больше ты ни у кого не уведешь Аманду.
– Чудовище! Безумное, трусливое чудовище!
Ответом Грисуолда стал язвительный смех.
Внезапно глаза жертвы метнулись в сторону, и в следующий миг его взгляд оказался намертво прикован к какому-то объекту прямо за спиной Грисуолда.