— Как думаешь, вы с Надей сможете продержаться до понедельника? Или нам лучше закрыться?
— Закрыться? Ты серьезно? Только этого не хватало — не работать в выходные. Пару дней мы как-нибудь продержимся, не волнуйся.
— Спасибо. Большое спасибо.
Гвидо так любезен, что даже не спрашивает, когда я собиралась предупредить, если бы он сам не позвонил. Ловлю себя на мысли, что могла бы рассказать ему о луне, мерцающей в просветах между домами, о чувстве отчужденности и незавершенности.
— Думаю, ты улизнула на выходные с каким-то красавчиком и просто не хочешь об этом говорить.
— Ага, его зовут Оронцо!
— Готов поспорить, вы сейчас на яхте. Поэтому и связь плохая.
— Верно. Разве ты не слышишь ветер?
— Понятно. Тебе не помешает отвлечься. А страсть делает нас живыми, даже в пожилом возрасте.
— Ты такой милый!
— Потому-то ты и взяла меня на работу.
Я мысленно улыбаюсь. В его словах есть доля правды.
— Если будут проблемы, сразу звони, — говорю я ему.
— Тогда телефон далеко не убирай.
— Я имею в виду новые проблемы.
— Да ладно, не бери в голову! Иди давай, не хочу, чтобы твой красавчик ревновал.
Мы прощаемся, и я позволяю взгляду свободно скользить вокруг, пока не натыкаюсь на миниатюрный ботанический сад: десятки растений в горшках разных форм и размеров выстроились по обе стороны красной двери.
Флора права: даже если все вокруг кажется серым и тусклым, стоит приглядеться — и обязательно увидишь просвет, пусть даже совсем крошечный. И очень важно не пройти мимо, не оставить его без внимания.
Сейчас Гвидо — мой луч света. Возможно, я интуитивно поняла это еще во время одной из наших бесед на лавочке в парке, когда призналась: «Я понятия не имею, что делаю. У меня нет опыта управления, но открыть ресторан — это моя мечта». На что он спокойно ответил: «Дыши мечтой, иначе реальность тебя рано или поздно задушит».
Мы не думали тогда, что мечта тоже может задушить.
Только я собираюсь сказать себе что-нибудь ободряющее, как на электронную почту приходит письмо. Я вижу имя отправителя и уже не могу проигнорировать его. Что ж, придется читать.
Экран гаснет, а я продолжаю таращиться в него.
Я должна за коммунальные услуги около шести тысяч евро, причем основная часть этой суммы приходится на воду, как будто я принимаю ванну из вина. Примерно столько же составляет задолженность муниципалитету за неуплату «мусорного налога», без учета штрафных санкций. Добавьте к этому услуги дорогостоящего адвоката. И где же, скажите на милость, достать столько денег?
Я думала, что в шаге от долговой ямы, а на самом деле уже по уши в ней. На прошлой неделе я оставила заявку на второй кредит. Интересно, когда придет ответ и сколько времени займет зачисление денег на счет? Нужно как можно скорее погасить хотя бы первые взносы. Всю жизнь мечтала платить чужие долги!
Пытаясь унять дрожь в руках, набираю письмо банковскому консультанту, чтобы напомнить о себе. Изо всех сил стараюсь произвести впечатление профессионала, а не умолять, хотя мне хочется броситься к его ногам и кричать: «Спасите меня, пожалуйста! Дайте мне еще один шанс, обещаю, все наладится, я пытаюсь понять, что не так, но мне нужно время! Я вложила в этот проект всю душу и последние сбережения!»
Но вместо этого пишу: «Хотела бы узнать, есть ли новости по моему заявлению на получение кредита. Остаюсь в ожидании. С уважением и т. д. и т. п.»
Я снова погружаюсь в созерцание зелени у дома напротив, но уже не чувствую того облегчения, которое испытывала всего несколько минут назад. Мечтаю остановить время и просто побыть здесь, на этой ступеньке. Вся тяжесть мира легла мне на плечи. И я одна. Совершенно одна.
Хотя, по правде говоря, не совсем. Флора выглядывает из двери: интересуется, все ли со мной в порядке, не собираюсь ли я снова сбежать, и напоминает, что диван ждет меня, что бы там ни было. Может, он и не самый удобный, но он здесь.
Понурившись, я захожу в дом и тяжело опускаюсь на мягкую лежанку. Сворачиваюсь калачиком, Флора накрывает меня легкой простыней — и я мгновенно погружаюсь в сон.
10