Катакомбы были лабиринтом из сырого камня и корней. Воздух становился все гуще, а стук — все громче, отдаваясь в костях. Стены местами были покрыты странными, пульсирующими синими прожилками, словно вся скала была заражена чужой магией.
Я двигался бесшумно, как тень, сливаясь с темнотой. Чувства дракона, обычно приглушенные, сейчас были на пределе. Я слышал каждый шорох, чувствовал каждое движение воздуха, видел в темноте как днем.
Наконец туннель расширился, выходя в огромный подземный зал. Здесь и был тот самый храм. Высокие колонны, уходящие в темноту, на стенах — те же фрески, что и в руинах на поверхности, но здесь они были яркими, будто только что нанесенными. И в центре зала...
Вильда. Ее длинные светлые волосы были распущены по спине, как саван. Она была одна. Ни Ардаса, ни Оливии видно не было.
— Я знала, что ты придешь, ловец, — ее голос прозвучал спокойно, без удивления, будто она комментировала погоду. Она не обернулась, продолжая что-то чертить на полу.
— Где Оля?! — Вильда находилась совершенно одна здесь.
Я подошел ближе, направляя на нее оружие, попутно анализируя обстановку.
— В безопасности. С Ардасом. Вы уже знакомы с ним, — она закончила очередной завиток и, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было бледным и непроницаемым, но в глубине темных глаз плясали отсветы черного пламени свечей, — Тебе лучше не вмешиваться. Это не твоя война.
— Вы похитили невинную женщину и готовите акт величайшей измены! Это война каждого, кто верен короне! — я сделал шаг вперед, но она лишь усмехнулась.
— Какое рвение. Такая забота о чужой… Я хотела на это посмотреть, — она продолжала улыбаться. Ловец влюбился в чужую. Какая драма. И ты готов всем пожертвовать ради нее? Ведь твое управление не оставит ее в живых. НИ-КОГ-ДА, — припечатала тяжелой правдой.
Я именно поэтому не вызвал подкрепление сразу. Но не вызвать его в этой ситуации было невозможно. Я понимал, что тем самым могу навлечь опасность и на Олю, и надеялся вызволить девушку к их приходу. Идти сюда одному было бы верхом неблагоразумия, и когда король узнает, что я подверг опасности все королевство ради одной женщины, он точно придет в ярость.
Утаивать от короля заговор непростительно, а это был именно он. То, что задумала Вильда, его бывшая любовница, повлечет колоссальные последствия. Возможно, у нее какой-то личный мотив. Мне были неизвестны причины их расставания, но ее действия точно направлены на причинения вреда правителю.
— Ты думаешь, она сама по себе такая исключительная? — злорадно усмехнулась ведьма. Казалось, что ее совершенно не смущает направленное на нее оружие. Нажатие на курок и ее не станет, но женщина почему-то не ощущала страха, ее взгляд был расслаблен, полон насмешки.
— Неужели неинтересно?
— Не заговаривай мне зубы. Все кончено.
— Ошибаешься, ловец. Все только начинается.
— Я научилась отсрачивать тьму. Если чужая душа сначала перемещается в наш мир и принимает тьму позже, то она в состоянии ее принять и не потерять рассудок. Не всегда, конечно, все еще зависит от души, но шансы на удачу возрастают.
— Ты сядешь за свои грязные делишки в темницу до скончания своей жизни. Оставь Олю в покое, а тебе самой не выбраться. Скоро здесь будут еще ловцы. Тебе не сбежать.
— Не угрожай мне, дракон.
— Это не угрозы, а обычные факты. Каждый получает то, что заслуживает.
Ведьма засмеялась.
— Значит, ты заслужил убить свою истинную, вместе с дитя, которое оно носит под сердцем. Темное дитя, уже зараженное тьмой… Ты ведь весь такой правильный, — смех стал похож на карканье…
— Что ты несешь?!
ГЛАВА 32
ПИТЕР
Слова Вильды вонзились в меня острее любого клинка. Темное дитя. Ребенок. Мой ребенок. Зараженный тьмой еще до рождения. Мир поплыл перед глазами, и я с силой вжал пальцы в приклад арбалета, чтобы не дрогнули.
— Врешь, — выдохнул, голос мой прозвучал хрипло и чужим, — Истинная не может быть из другого мира, — это просто невозможно! Ведьма обманывает, чтобы я потерял хладнокровие и совершал ошибки. Я пытался убедить себя больше, чем ее. Цеплялся за догмы, вбитые годами обучения, как утопающий за соломинку.
Но в памяти, коварной и неумолимой, всплыл туманный образ дня развода. Было так паршиво, хотелось все вернуть обратно, заключить брак вновь. А еще, когда проводили обряд, артефакт не дал определенный ответ о ее положении. Был слишком маленький срок? Или есть другое тому объяснение? Мысли метались, сталкивались, не находя ответов, как пойманные в клетку птицы.
Оля утверждает, что Вильда не проводила никакой ритуал, она думала, что наше притяжение из-за тела Оливии. Но та связь, пусть и сильная, была иной. Она была предсказуемой и управляемой. А то, что вспыхнуло между мной и ней — Олей — было всесокрушающим вихрем. Та связь закончилась. Все началось вновь с ее появлением в этом мире… Разница была колоссальной, оглушительной. Все говорят, что настоящую, полную истинность не перепутаешь ни с чем — она жжет душу и плоть, перестраивает самую суть. Частичная связь, наведенная ритуалом, блекнет в сравнении с ней. Я в этом убедился, но не мог поверить до конца!
— Не морочь мне голову, ведьма! — голос мой сорвался на крик, в котором звучала не только злость, но и подавленная надежда, страх перед этой надеждой, — Ты провела какой-то изощренный ритуал и теперь цинично выдаешь его за истинность! Ты в этом наловчилась за долгие годы!