— Молитесь, люди русские. Да здравствует Император Пётр Третий!
Толпа одобрительно зашумела. Михаил приобнял сестру и повёл её ко дворцу. Уже в паровом лифте он спросил:
— Как там отец?
Маша вздохнула.
— Не знаю. Всё так же. Даст Бог…
Михаил кивнул:
— Дай Бог.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ. 5 ноября 1785 года.
…Боль. Снова и снова. Хоть бы маком каким опоили. Невыносимо. Где я так нагрешил…
…Задыхаюсь. Никто меня не слышит. Как же…
— Петенька, любимый, потерпи, я рядом, мы рядом, всё будет хорошо…
Это голос жены. Ирина? Нет, для неё я Виктор. Каролина? Или они вместе? Значит, я всё же умер? Боже…
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ. 5 ноября 1785 года.
Лена сидела у постели мужа.
Он не шевелился и никак не показывал, что он жив.
Муж сильно похудел. Едва-едва дышит. Медицина разводит руками. Мол, остаётся только молиться. И Лена молится. И сидит возле Петра. Почти всё время. Лишь отвлекаясь на дела.
Их супружеская спальня превратилась в лазарет. Все усилия и возможности медицины были брошены на то, чтобы вытащить Петю с того света. Ему делают какие-то примочки, обтирают, по несколько раз в день делают массаж, чтоб кровь не застаивалась, переворачивают с бока на бок, чтоб пролежней не было. Меняют простыни. Кормили через серебряную трубку. Зонд, как врач сказал. Муж не глотает и доктора боятся, что он может подавиться.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ.
Елена выслушала доклад. Получила пакет с начертанным: «Её Царскому Величеству. Лично в руки».
Царица вскрыла пакет. Они уже не Царю Петру адресуют. Лично ей. Хорошо ли это? Однозначно плохо. В выздоровление Императора не верят практически официально. Даже не боятся это демонстрировать.
Кивок.
— Свободны.
Офицер склонил голову.
— Ваше Величество.
Фельдъегерь щелкнул каблуками и удалился.
Елена подошла к окну. Снег идёт. Тягуче и упокойно. Словно саван.
Петя плох и всё хуже.
Что в пакете? Да, особо, ничего важного. Просто её информируют о том, какие решения приняло правительство Пруссии и ландтаг.
А она лишь Царица Прусская. Почти никто. Жена Символа — Петра Третьего. От неё мало что зависит. Там всё и без неё отлаженно. Пруссия и при Фридрихе, и при Петре была автономной, а уж сейчас…
Да что там Пруссия, если в русских столицах аккуратненько переориентируются на Анну. Она будущая Императрица. И часть элит считало, что это время наступит значительно раньше, чем ожидалось. И что Лена, после ожидаемой вот-вот смерти мужа, просто уедет в Кёнигсберг доживать свой век в городском замке и десятке сельских имений, разбросанных на разном удалении от столицы.