В гостиницу мы возвращались уже за полночь. Городок притих, но не до конца — где-то шумела подгулявшая компания, откуда-то из-за плотно прикрытых ставень пробивался лучик света и доносился стук молотка. Наверняка кто-то из местных подгорных мастеров создавал очередной шедевр, позабыв про необходимость есть и спать.
Забавно, но я только сейчас обратила внимание, что в Норнлокке даже брусчатка мостовой, не говоря уж о домах, пахнет иначе, чем в столице. Там от камней шли запахи сажи, навоза и речной сырости. Здесь гранитные плиты словно проросли откуда-то из основания Глен-мора, и под каждым домом наверняка тянутся вниз шахты, петляя по следам жил железа, меди, угля и чего-то совсем древнего, слишком старого даже для эльфийской памяти.
— Прислушиваешься к горной тишине?
— Они поют, — возразила я и лишь потом запоздало сообразила, что Аллан и в самом деле не слышит. Низкий шорох спускающихся по склонам холодных потоков, далекие водопады и чуть слышный треск ледников и камней. Горы ведь тоже в чем-то живые, просто их вдох длится сутки, а жизнь — вечность.
— Не понял, но звучит красиво, — сказал человек, и лишь тогда я поняла, что произнесла последнюю фразу вслух. — Очень по-эльфийски.
— Кто бы говорил! — фыркнула я. — Спорить с этим гномом, колесо-как-его-там…
— … Олаф Колесо-с-Шипами…
— … о том, может ли хороший штурман определить направление ветра по движению пены на пиве, было ну очень по-человечески. Учитывая, что пена двигалась, когда вы лупили кулаками по столу.
— Я в самом деле такое говорил⁈ — неискреннее удивился Аллан и попытался приобнять меня за плечи. Увернувшись, я стукнула его в бок, — ай, за что⁈ Больно же!
— Больно будет, если дальше будешь вести себя, как пьяная скотина! — пообещала я и, подумав, мстительно добавила: — Марилене пожалуюсь!
— Лучше сама, — лейтенант потёр ушибленный бок, — можно даже ногой. Только не в нос, как этого сияющего идиота. — Он немного помолчал и уже тише добавил: — и прости, Фейри. У меня в мыслях не было ничего такого.
— Знаю. Помню, — я взяла его за локоть, — и ты тоже извини, Аллан. У меня рефлекторная реакция.
Наша гостиница именовалась «Горный винторог», о чем извещала, как принято в Норнлокке, на двух языках, а для неграмотных — еще и медной вывеской. Правда, чеканщик довольно плохо представлял, как выглядит мархур, и потому изобразил обычного козла с винтовыми рогами. Судя по выражению морды животного, ему только что сообщили счёт за корм и стойло. Аллан толкнул тяжелую дверь и посторонился, пропуская меня внутрь — а заодно выпуская наружу волну торфяного дыма и уксусно-хвойных растворов. Хозяйка гостинцы хоть и являлась человеком, но прекрасно знала, насколько гномы помешаны на беспощадной борьбе с плесенью.
— Кард уже приехал.
— Тоже заметила трость?
— И сапоги. А еще где-то в глубине висит его плащ и пахнет любимыми сигарами полковника.
Перед второй дверью я замешкалась. В щель тянуло не только каминным теплом, но добавились и новые запахи. Свечной воск и… пожалуй, виски. Смутно знакомые ноты, мёд, мята, оттенок дубовой бочки… «Полпальца каждой, не больше», сказал тогда лорд Реджинальд, наливая мне и Марилене баккеландский виски.
Сейчас в низких креслах у столика с пузатой бутылкой тоже сидели двое. Ори Грориссон к вечеру заплел бороду в три десятка косичек, стянутых тяжёлыми золотыми кольцами. Крайние слева пахли свежей смазкой: видимо, гном вытер о них руку во время работы и не заметил. Или заметил, но счёл это естественным состоянием бороды у порядочного мастера. Но присутствие Ори объяснений не требовало, а вот уже не скрытые форменным кепи уши его собеседника с характерными кисточками…
— О, — Грориссон заметил меня первым. — Вот и героиня Королевских гонок.
— Если ещё кто-нибудь сегодня назовёт меня героиней, — пообещала я, — начну кусаться и кидать посуду. А эльфы умеют очень точно кидать разные предметы.
— Прямо день встреч старых друзей, — отодвинув меня в сторону, Аллан помахал рукой, — добрый вечер, Патрик. Рад, что ты выбрался целым из Скаузера.
— Сам удивлён, — отозвался майор Патрик Макфарлейн. — Мисс Грин свидетель, моей заслуги в том довольно мало. Скорее наоборот, благодаря полковнику Карду я получил возможность героически пасть к вящей славе Её Величества множеством разных способов.
— Но все же ты здесь.
— Полковник сказал: тебе стоит воспользоваться шансом проветриться, другого не будет, — спародировал голос Карда майор, — а кто я такой, чтобы спорить с начальством. И вот я здесь. Не очень, правда, понимаю, зачем?
— Кард ведь тоже явился?
— Уже ушёл спать, — подтвердил кобольд, — редкий дар — засыпать, когда большинство только начинают пить.
— Угу, полковник умеет и не только это, — Аллан посмотрел на бутылку, — виски из Баккеланда?
— Ага. Правильный, выдержанный, а не отрава, которой мои сородичи пытаются травить клопов и младших офицеров. Присаживайтесь, у нас тут почти философская дискуссия, и пара трезвых взглядов со стороны не помешает.
— Ты вот кого сейчас обозвал трезвым, пехота?
— А ты уже? Значит, хорошо держишься, флотский.