— За ушастую молнию!
— Ушастую что? — шепотом уточнила я.
— Потом, все потом, — так же шепотом отозвался Берри, вскидывая руку. Зал затих, на этот раз не моментально, а медленно, выжидающе-неохотно.
— Джентльмены! — сграбастав с ближайшего стола чью-то пивную кружку, Берри поднял её высоко над головой. — За первую эльфийку-пилота! Пьем до дна!
Среди окруживших нас пилотов, штурманов и механиков я разглядела Густава-Молнию, подмигнувшего мне и тут же заслоненного другими. Нас потащили вперед, попутно хлопая по плечам, рукам и куда получалось дотянуться.
— За расквашенный нос Лайонела! — выкрикнул кто-то за моей спиной. Одобрительный рёв стал еще громче.
— Его так сильно не любят?
— «Сильно» — это слабо сказано, — фыркнул Берри. — Лайонела не любят почти все, кроме зеркал, антрепренёра и некоторой части публики женского пола. И то зеркала, говорят, иногда трескаются, не в силах вынести такой поток самодовольства. О, а вот и наш стол! Альф, спасибо, что придержал места!
Меня усадили за стол, сдвинули в сторону блюдо с гренками, а взамен поставили огромную кружку с темным пивом, маленькую кружку с глинтвейном и маленькую рюмку чего-то прозрачного, заставившую мои уши подняться торчком. Аллан забрал рюмку себе.
— Давайте сегодня без экспериментов на эльфах, — попросил он, — ей завтра в полёт.
Согласно кивнув, я осторожно коснулась расписной керамики. Человеческая работа, слишком аляповато для гнома, но главное ведь содержимое, а не посуда. Температура же усиливала испарения, поднимая из кружки облако аромата: горячий виноград, корицу, гвоздику, цитрусовые масла, древесные и дымные ноты. В другое время я сочла бы его слишком сильным, но здесь и сейчас он показался уместным.
— В полёт ей послезавтра, — поправил Аллана сидевший во главе стола пилот. Что-то в его лице показалось неправильным… нет, сообразила я, наоборот, неестественно правильным. У природы такое получается редко, а вот некоторых эльфийских «скульпторов лиц» порой тянет к избыточному совершенству.
— Мы сегодня вечером потому и сидим в «Трех якорях», — продолжил говоривший, — завтра у всех будет возможность проспаться и собрать себя из похмельных руин. А сегодня все расслабляются после второго этапа и пытаются наскрести храбрости на третий.
— Арти Солнечный, — севший рядом Берри забрал у меня пиво и кивнул на говорившего, — тот редкий, практически уникальный случай, когда публичный эпитет полностью соответствует человеку. Не знаю, как, но запасы душевного тепла у него воистину неисчерпаемы, хотя он щедро делится со всеми подряд.
— Право же, не стоит изображать из меня Святого Астона, — возразил Арти, — сам-то я полагаю, что мне куда больше подходит другое прозвище. Но антрепренёр не желает лишний раз эпатировать публику…
— А что за другое прозвище? — с любопытством спросила я, и за столом тут же стало тихо. Кажется, этот вопрос задавать не стоило.
— Горелый, — спокойно произнес Арти. — Я пилотировал один из первых катеров на жидком топливе. При посадке бак раскололся и… механик погиб почти сразу, а вот штурмана я сумел вытащить, только… — подняв правую руку, он внимательно посмотрел на неё, несколько раз сгибая и разгибая пальцы, — вот эта кисть сгорела почти до кости, ну и лицу… досталось.
— Ты забыл уточнить, — Берри поднял кружку, — что это был финал гонок, и твой катер пришёл первым. И геройствовал он прямо перед трибунами для знати, можно сказать, на глазах у Её Величества.
— Да, в этом повезло, — согласился Арти, — восхищенная публика собрала большую часть денег по подписке, а королева велела казне оплатить оставшуюся часть. Хватило, чтобы лесные целители меня не просто наскоро подлатали, а вдоволь поиздевались, отрабатывая всякие экспериментальные методики. Не, не подумайте, — поспешно добавил он, — я совершенно не в обиде. Было больно, долго… но результат, как видите, того стоил.
— И за это стоит выпить! — преувеличенно бодро произнес кто-то на другом конце стола. — За результат!
— И за показавшую его мисс Грин! — добавил Арти, — пройти второй этап с одной посадкой, ночным полётом в сплошной облачности…
— А еще расквасить нос Лайонела! — со смехом добавил пилот справа от него.
— … отличный результат. Вы теперь уже не «темная лошадка», мисс Грин, а один из фаворитов гонки.
Фаворитов. Слово показалось тяжелым и неприятным. Мне вовсе не требовалась победа в гонке, мне нужен Кэл!
В отличие от вчерашнего гномского напитка, глинтвейн действовал медленно, словно исподволь. Позволил сполна насладиться вкусом, прошёлся по телу теплой волной и плавно сдвинул мир в «мгновение назад». Я по-прежнему все видела и слышала, но словно с опозданием. И совсем не поняла, откуда на столе взялась тарелка с горячим пирогом. Говядина, лук, тимьян черный перец, песочное тесто. Взяла вилку, потом передумала, отломила кусок и, едва не урча от наслаждения, вгрызлась в сочную мякоть.
— Третий этап, — перегнувшись через меня, спросил Аллан у своего приятеля Берри. — Что можешь сказать?
— О-о, мой юный гардемарин, — сверкнул глазами Берри, — сказать про третий этап можно много. Послушай, — схватившись за кружку, он обвел ею полукруг перед собой, — что говорят остальные пилоты. У каждого из них дюжина дюжин советов, как правильно проходить третий этап. Поэтому они спорят до помрачения рассудка, ибо каждый второй противоречит каждому первому.
— Поэтому я спросил не их, а тебя.
— Я слишком легкомысленный, как помнишь, — произнес Берри очень серьезным тоном, совершенно не вязавшимся со смыслом сказанной фразы, — и не пытаюсь держать в голове все эти склоны, ущелья, восходящие и нисходящие потоки. Завтра объявят маршрут, и мой штурман Майк… отличный парень, старательный… на тебя чем-то похож… так вот, Майк будет знать о маршруте примерно все, и на пару с капитаном команды они разработают план полёта. А я их очень внимательно выслушаю.
— Судьи меняют маршрут каждый сезон, — сидевший напротив гном отложил баранье ребро и дыхнул в нашу сторону чесночным соусом, — но могли бы и не менять. Горы коварны внутри, а уж снаружи тем более. Только дурак может поверить горам, — он схватил кружку, отпил большой глоток пива и с мрачной уверенностью добавил, — а потом его назовут мертвым героем и поставят красивый памятник.