Говорить Аллану, что вряд ли он сумеет удивить меня человеческой анатомией, я не стала. Тогда бы пришлось упомянуть и «галерею поверженных врагов», где тела этих самых врагов сохраняются в пригодном для вдумчивого созерцания, залитые прозрачной смолой. Или «галерею охотничьих трофеев», где среди чучел хищников двуногие и четвероногие представлены на равных. Гномы, кстати, утверждают, что этот обычай эльфы переняли у них, просто в тот момент не имели даже качественных резцов для работы по дереву, не говоря уж о камне.
Старый Шкипер наверняка вызывал бы у древнего гномского скульптора восторг, переходящий в экстаз. Подобные черты лица, иногда именуемые «рублеными», отлично воспроизводятся на каменных изваяниях. Или на батальных полотнах, где бравый капитан извещает команду: «Впереди буря, рифы, мели, пираты и противный ветер, а теперь плохие новости, парни — ром на исходе!».
— Выглядишь бледновато, — заявил он Аллану, — может, влить в тебя для бодрости пинту кофе?
— Не пью кофе в таких количествах по утрам, сэр.
— А я разве сказал «выпить»? — нарочито удивился Старый Шкипер. — Клизма эффективней.
Я в очередной раз мысленно посетовала, что плохо понимаю человеческий юмор. А затем, покосившись на побледневшего лейтенанта, осознала, что Старый Шкипер мог и не шутить.
— Смотрим все сюда! — смахнув с верстака разложенные там инструменты, Сибрук принялся разворачивать карту с надписью «Северная Арания». Края тут же попытались свернуться обратно, и Аллан прижал один мешочком с инструментами, а Тайлер — кружкой со своим любимым клановым пойлом.
— Конечная точка этапа, городишко, именуемый Норнлокк, — Шкипер ткнул огрызком карандаша в маленькое темное пятно у подножия хребта Глен-мор. — Пятьсот двадцать миль, если лететь по прямой. В наших планах обозначен как «вариант А». Почти шестьсот, если лететь вдоль железной дороги. Зато получается неплохая цепочка из хорошо заметных ориентиров, да и сама железка — довольно неплохой указатель. Поэтому вариант «Бэ», то есть «большинство». Это самое большинство полетит как раз вдоль железной дороги, с четырьмя посадками. Самые осторожные или прожорливые по воде и топливу вообще с пятью-шестью. Рисковые попробуют с тремя, а потом будут объяснять судьям, почему свалились в овечий загон с пустым котлом.
— А мы? — спросила я, уже заранее предчувствуя, что не буду рада ответу.
— С одной.
— Потому что, — гордо выпрямился Тайлер, — у нас отлаженный котёл с принудительной циркуляцией, конденсаторная система мистера Грориссона и сниженный бутан в качестве топлива.
— Сжиженный, — поправил Аллан.
— Я так и сказал.
— Нет.
Старый Шкипер стукнул карандашом по карте.
— Подерётесь в полёте, джентльмены, времени у вас будет предостаточно. Наш дорогой мистер Грориссон заверяет, что «Варг» способен без посадки дотянуть до Дромнесса. Это, — Сибрук нахмурился, водя карандашом вдоль нитки железной дороги, — где-то здесь, примерно на половине пути к хребту. Ори со своими уже выехал туда утренним экспрессом. К моменту вашего прибытия наготове будет запас воды, топливо, горячая еда…
— … и горячая ванна! — вырвалось у меня.
— Мисс Грин… — после паузы вкрадчиво спросил Сибрук, — вам доводилось принимать ванну… допустим, в котле паровоза?
— Нет, сэр.
— Попробуйте как-нибудь, — все тем же обманчиво-вкрадчивым тоном посоветовал Старый Шкипер. — Незабываемые впечатления гарантирую.
Поймав сочувственный взгляд Тайлера, я сообразила, что «незабываемые» впечатления вовсе не тождественны приятным. И проглотила уже готовую сорваться с языка реплику.
— Ори клянется, что ему хватит два часа на полную проверку, — не дождавшись от меня ответа, продолжил Старый Шкипер. — Значит, есть шанс уложиться в четыре. Потом второй отрезок до Норнлокка.
Я посмотрела на карту. Жирная клякса столицы королевства, равнины, реки, пятна лесов, торфяные болота, все более редкие городки, крохотные точки лишь изредка подписанных деревень. Чем дальше от Клавдиума, тем разреженней становилась паутина из дорог и поселений, уплотняясь лишь у самых зубцов Глен-мора. Формально человеческие, тамошние жители веками жили благодаря торговле с гномами, а потому слово из гномских караков значило в тех местах куда больше, чем указы Её Величества.
А где любят гномов, там не очень-то уважают эльфов, так уж издавна сложилось.
Пятьсот двадцать миль. На бумаге проложенный Старым Шкипером тонкий пунктир выглядел совсем не страшно. Если только не думать о долгих часах полета сквозь холод и усталость.
— Погодный прогноз не поменялся? — спросил Аллан.
— Час назад принесли свежую сводку. Низкая облачность почти на всём пути. Местами дождь в нижнем слое. Профессор Хэмвен рекомендует идти выше, на десяти тысячах футов.
И опять, слова сами по себе не казались особо страшными. Если только не вспоминать, что верхушки мэллорнов, где захватывает дух от высоты — четыре или пять сотен. В Глен-Море на десяти тысячах футов начинается граница нетающих снегов. Холод, высасывающий тепло и жизнь сквозь любую одежду, воздух, которым нельзя надышаться, как ни старайся. И даже солнце не греет, а слепит, безжалостно выжигая глаза. Когда-то я читала длинное исследование, где автор весьма убедительно показывал: концепция Вечного Льда в человеческой религии являет собой позаимствованную у гномов и переработанную концепцию о путешествии «потерянных душ», то есть нарушивших законы кланов. Согласно легендам, даже самый закоренелый преступник, доставивший под гору камень с вершины легендарной Белой Скалы, самой высокой точки хребта Глен-Мор, мог рассчитывать на полное прощение. Но пройти весь путь и вернуться удавалось лишь считанным героям за всю эпоху. Остальные же неудачники усеивали своими телами дорогу к вершине. Правда, легенда не уточняла, как именно гномы отличали камень с вершины от любого другого.
— По рекомендации профессора Ори заменил пропеллеры, — продолжил Шкипер. — Больше размер, более агрессивный угол наклона.Если Фрэнсис не начудил с расчетами, получите прирост мощности процентов на десять, а то и больше. Мелочь, а приятно, из таких вот мелочей победа и куется.
— А если придётся лететь ниже? — уточнила я.