— А жаль, — вздохнул О’Шиннах. — Тогда просто разводи пары, борт-кочегар. Предстартовая готовность.
Я тоже обратила внимание, что возня вокруг судейских столов стала более… интенсивной? Упорядоченной? На сигнальных мачтах желтые флаги дружно поползли вниз, взамен торопливо поднялись длинные зеленые «языки».
— Ты готова?
— Да.
— Тогда не забывай дышать.
Я опустила на глаза очки. Вдох. Кожа, масло, горячий металл. Выдох. Влажная земля, нефтяной дым, сладкий орех в кармане. Вибрация котла, перестук поршней, металлические щелчки. «Огнедышащий Варг» подобрался, готовясь к прыжку.
— Давление в норме, — доложил Тайлер.
На башне впереди блеснула медью пушка. Сквозь «янтарное стекло» я смутно видела маячившую рядом фигуру. Вот она наклонилась… выпрямилась… и пушка выплюнула тугой клуб дыма. Королевская воздушная гонка началась!
И тут же все летное поле сошло с ума!
Глава 20
В которой Фейри Грин едва не падает
До момента старта я предполагала, что все участники попытаются вспорхнуть, как стая испуганных птиц. Ошибочка, птицы взлетают куда более разумно и упорядочено. Скорее уж происходящее походило на взлет стаи саранчи, да и то, насекомые могли обидеться на подобное сравнение — у них все же имеются хоть какие-то зачатки нервной системы, то есть разумности. Здесь же у большинства явно сработал один безусловный рефлекс — при звуке выстрела открыть кейворитные решетки на максимум.
Насколько я успела разглядеть, возносясь вверх, около дюжины аппаратов так и не оторвалась от земли. Еще несколько взлететь сумели, но не высоко и недолго. К примеру, давешнее летающее кресло почти сразу после взлета резко задрало нос вверх и рухнуло на землю, раскидываясь во все стороны лопастями пропеллеров. Паровой котёл, к счастью для пилота и окружающих, не взорвался, а просто сорвался с рамы и бодро покатился по полю, крутясь, шипя и выплёвывая длинные белые струи из оборванных паропроводов.
Два небольших катера умудрились на взлете намертво сцепиться посадочными стойками. У обоих пилотов хватило ума спустить пары и сейчас они медленно дрейфовали к сигнальной башенке.
«Варг» хотя и не мог считаться самым легким и маленьким, благодаря новым решеткам отлично набирал высоту — даже на половинном угле мы легко поднялись на полтораста футов.
— Отлично! — прокомментировал Аллан, — основная масса ниже нас, можно разгоняться. Хорошо идем, вперед вырвались не больше двух десятков.
— Ветер грязный.
Оставшаяся внизу «основная масса» катеров, едва оторвавшись от земли, дали полный ход, нещадно чадя при этом жирным черным дымом. Разобраться в этой взбаламученной пропеллерами мешанине у меня не получалось. Кажется, основной ветер дул все же с востока, но к нему примешивался какой-то низовой холодный поток от реки.
— Прибавь еще полсотни футов и держи курс на фабрику Вонка, — велел О’Шиннах. — Две большие трубы, черные с золотым, одна короче, вторая толще.
Во время службы в полиции я не раз ходила по улицам фабричных предместий. Каменный и кирпичный лабиринт, пропахший дешёвым углем, грязной водой, конским навозом, пивом, кислой капустой и усталостью пополам с безнадежностью. Сейчас, мчась над пестрыми крышами, я сосредоточилась на дыме. Как на рисунках Марилены, тонкие линии складывались в одну большую картину. Просто требовалось успеть увидеть, понять и решить, как лететь. Новомодная жесть на крыше греется на солнце, закрытый вечной тенью колодец двора, наоборот, холодный. Вдоль улицы ветер может разогнаться и, налетев на поперечную стену, разбивается о кирпич, уходя в стороны и вверх. За спиной пропеллеры уже не визжали, а пели низко и плотно, с двумя чуть разными голосами. Левый ровнее, правый острее, с тонкой металлической ноткой, которую, кажется, слышала только я.
Рядом лейтенант неожиданно завозился, расстегивая ремень и, прежде чем я успела его удержать или хотя бы о чем-то спросить, приподнялся и выглянул за борт.
— Основную толпу понемногу обгоняем! — сообщил он, плюхнувшись обратно. — впереди десятка три, но близко к нашей высоте лишь один. Примерно семьдесят футов правее и на десять-пятнадцать ниже.
— Еще один впереди слева-снизу.
— Откуда ты знаешь? — Аллан попытался привстать и глянуть вперед, но едва поднялся над козырьком, набегающий поток попытался выдернуть его из кабины.
— Слева воняет керосином и запах усиливается.
— Значит, нагоняем, — лейтенант вновь попытался привстать, — нет, не видно, но будем считать, он там есть. Прими чуть правее, не будем проверять главный всемирный закон.
— Тяготения?
— Нет, подлости. Летящий ниже решит резко уйти вверх именно в тот момент, когда ты будешь точно над ним. Проверено неоднократно.
Спорить с опытным человеком я не стала. «Варг» качнулся, уходя вправо… и еще правее, потому что впереди над крышей литейной воздух поднимался тяжёлым горячим пузырём. Пузырь всё равно задел нас краем: катер мягко подняло, левый борт дрогнул, я прикрыла носовую решетку, подработала педалями — катер выпрямился и скользнул с воздушной горы вниз, прибавив скорости. Сбоку мелькнуло что-то длинное и зеленое, снизу принесло волну ароматов горячего хлеба, дрожжей и подгоревшей муки, тут же снова растворившуюся в стойком запахе дыма. Впереди серебристо блеснула Эффра.
— Выходим к реке за полмили от моста, — подал голос Аллан. — Спокойно разворачиваешься и проходишь между башнями. Нижний пролет моста в сорока футах над водой при полном приливе, верхняя пешеходная галерея в ста тридцати пяти, длина центрального пролета двести футов… места хватит с запасом. К тому же, — фыркнул О’Шиннах, — если поцарапаем гранитную облицовку башен, муниципалитет наверняка подаст на нас в суд. Они все время так делают.