Перекатившись, я заглянула ей через плечо. На белой бумаге уже проступил контур судна, от него к земле протянулась двойная линия веревочной лестницы. Вот после нескольких движений проступили очертания башни с дырой в конусной крыше.
— Сосредоточься на «ржавом корыте», — подсказала я. — Замок никуда не денется.
То ли подтверждая, то ли опровергая мои слова, «корыто» протяжно взвыло, плюнуло вниз двумя струями пара и медленно поползло в сторону стены. Пытавшийся отряхнуть свой драгоценный цилиндр Паркер-Баркля в свою очередь, издал вопль не хуже сирены, бросился за болтавшейся лестницей, ухватился за неё и, кажется, попытался затормозить движение. Несколько мгновений его просто волокло по камням, затем лестница начала стремительно втягиваться в люк вместе с болтавшимся на ней человеком — я лишь успела разглядеть, что левый сапог окончательно лишился каблука.
— Слабоумие и отвага, — прокомментировал лейтенант, — Сибрука на них нет.
— Кого нет?
— Старый Шкипер, Джон Сибрук в мореходке командовал учебным корветом, — Аллан мечтательно зажмурился, — развалюха местами даже пострашней этого ржавого корыта. Паруса из сплошных заплаток, котёл паровой машины даже воду толком не держит, не говоря уж про пар, кейворитную решетку вовремя поменяли только носовую. Представили в красках? А теперь досыпьте сверху полтораста совершенно безмозглых обезьян, гордо именуемых гардемаринами на практике. То, что мы не убились и даже чему-то научились, просто невероятный подвиг Старого Шкипера. Слышал, он все-таки ушел на давно заслуженный отдых, годы взяли свое. Так-то скакал на своей деревяшке резвее многих двуногих.
— Интересно…
До стены оставалось не больше двадцати футов, когда стук паровой машины чуть изменил тональность. Пропеллеры начали вращаться быстрее, понемногу отодвигая корму дальше от каменных зубцов.
— Аллан, а скажи, ты знаешь, где этот Старый Шкипер сейчас и чем занимается?
— Вроде бы купил ферму неподалеку, в графстве Нодхельм, — нахмурился лейтенант, — он раньше все говорил, что мечтает на склоне лет заняться пчеловодством. А почему ты спрашиваешь?
— Вспомнила один совет полковника Карда, — улыбнулась я, — и решила ему последовать.
Удерживающие днище тросы снова начали разматываться, но в этот раз — на удивление равномерно и без жутких скрипящих звуков. Я успела порадоваться, затем испугаться, что все идет как-то слишком хорошо… и тут проблемный трос опять заклинил. Остальные продолжали резво разматываться, пока днище не ударилось о камни внизу. Подобного издевательства крепеж груза уже не выдержал и замотанное в брезент нечто съехало с лихо накренившейся платформы. Судя по раздавшемуся при этом треску и лязгу, знакомство с древними камнями замковой кладки для содержимого брезентового свертка также не прошло бесследно.
— Похоже, — все тем же лениво-меланхоличным тоном произнес Аллан, — мы только что получили наш гоночный катер.
Глава 12
В которой Фейри Грин отбирает чужую добычу
Как всем известно, эльфы спят наполовину. Или вообще спят на бегу, а то и прорубаясь через вражеское войско. Не уверена, что легендарный герой в самом деле совершал сей подвиг в состоянии сна, но в хрониках гномов записано именно так.
Моим лучшим достижением пока что числилась дрёма на ходу, неторопливом и по ровной поверхности. Не полноценный сон, в нашем языке это состояние именуется «отступить на шаг». Переход на бег уже требует полной визуальной картины и координации. К тому же, «отступить на шаг» полноценной заменой глубокого сна не является. Так, чуть отдохнуть и снять напряжение, но полноценный сон все равно нужен.
Проблема заключалась в том, что нормально уснуть во дворце я не могла. Сколько не убеждай себя, что здесь даже спокойнее, чем на моей старой квартире или в «Четырех Банках», глубинная часть мозга отказывалась ощущать себя в безопасности. А уж всяких звуков ночью во дворце хватало. Начиная от попискивания мышей, продолжая звоном посуды на кухне — пусть и в другом крыле, но в ночи звук по коридорам разноситься далеко, — и заканчивая чьими-то быстрыми, торопливыми шагами по лестнице… и далее по коридору нашего этажа.
Сунув руку под подушку, я коснулась рукояти «когтя». Пистолет и револьвер для подобного хранения оказались не очень практичны, оставляя масляные пятна даже будучи в кобуре. А вот клинок лежал спокойно и да, пятнадцать дюймов острой стали позволяли чувствовать себя уверенней.
Особенно когда чьи-то шаги замедляются как раз перед входом в твою спальню.
Впрочем, ощущение опасности схлынуло, не успев толком появиться. Даже в дешевых романчиках Марилены злодеи не пытаются стучать в дверь настолько робко.
— Что случилось?
Мужчина, лет 25–27, в форменной куртке с эмблемой Дома Дарнли. Пахнет сырой землей, травой, маслом и металлом от горячего фонаря на поясе, рядом с дубинкой. А еще собаками, хлебом, вареными яйцами, джином… немного, «норму знает», просто греются на ночном дежурстве. Кажется, что случилось, я уже догадываюсь.
— А-а… э-э…
Запоздало сообразив, что в очередной раз позабыла накинуть халат поверх ночной сорочки. Мне-то позволительно путать её с обычным платьем, а для местных она олицетворяет собой нечто ужасное — как же, плечи голые и можно даже очертания тела угадать, при очень большом воображении.
Пришлось изобразить смущение и спрятаться за дверную створку, оставив для беседы лишь голову.
— Так что случилось?
— Там, в парке, — охранник махнул рукой вдоль коридора, — поймали одну, так она говорит, мол, к вам шла. Вы уж простите, что потревожили…
— Зря потревожили, — я зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот, — раз поймали, пусть бы до утра сидела, пока проснусь.
— Ну, — смущенно потупился охранник, — мы её не совсем поймали. Только на дерево загнали. Фред попробовал за ней полезть наверх, а она ему как врезала с ноги между глаз, и по пальцам тоже. Вот и выходит, мы и уйти не можем, а стоять у дерева, у нас вся схема дежурства того, порушится. Мистер Айртон и так злой, как… а тут…