— Ты! Вылезай и рассказывай!
— Нет уж! — подушка отлетела в сторону, а Клэр вернулась в прежнюю позу с куском колбасы в одной руке и бокалом в другой. — Жрать, пить, морды бить… ладно, этот пункт пропустим, но сейчас я злая, трезвая и голодная, а хочу стать доброй, сытой и пья-яненькой… вот!
— Ни малейшего понятия о дисциплине, — вздохнула я и приложилась к бутылке. — Хорошо, полковник нас не видит.
— Хорошо, — Марилена опасливо глянула на дверь, — что нас вообще никто не видит.
— Ой, да ладно вам, — вгрызаясь в колбасу, почавкала Клэр, — Обышный ношной девишник, можно пожумать… что не так? Разве юные эльфийки по ночам не собираются с флаконами этого вашего з-з…
— … здравура. Нет, не собираемся.
— Разве? А вот я слышала другое. Что вы напиваетесь и потом нагишом танцуете в свете зеленой луны на полянах.
— Танец при лунном свете, это совсем другое. И обычно его исполняют как раз одетыми, в особый наряд.
У меня их имелось даже несколько — я любила саэлен терен. Древний обряд прошлых Эпох, а здравур нужен лишь в самом начале. Потом тебя подхватывает ночной воздух, звуки ручья, ветра в кронах, ощущение свободы и единения с Лесом. Все получается само собой, естественно и недаром саэлен терен один из немногих танцев, где запрещены любые сложные прически.
Кажется, в какой-то момент я почти собралась показать настоящий саэлен терен — ну, насколько это возможно в ночной рубашке вместо наряда и на ковре. Но при попытке резко встать, окружающий мир как-то дернулся и поплыл.
Определенно, нужен еще кусок сыра… например, вот этот голубой выглядит очень даже соблазнительно.
— М-м-м… а необычно?
Несколько секунд я честно пыталась придумать адекватное описание украшений для саэлен терен на аранийской, затем спохватилась и задала себе простой вопрос: как бы поступил в этой ситуации полковник?
— Агент де Бриенн, жду ваш доклад!
Надо же, сумела выговорить и не запнуться! А все почему — сыр! Кстати, это не голубой, а бри.
Странно, но Клэр после моих слов просто застыла с бокалом у губ, а вот Марилена издала булькающий звук и раскашлялась.
— Кэл действительно вернулся в Клавдиум, — отставив бокал на подоконник, сухо и четко начала Клэр. — Его видели с полдюжины человек, двое — достаточно близко, чтобы считать вероятность ошибки минимальной. Народец по этому поводу зашевелился, ведь за его голову назначена награда. Поговаривают, что Калеб приложил руку к недавней смерти Десятого Мешка и кучи его подручных, включая банду Хомяка. Хотя, — полуэльфка внимательно глянула на меня, — помню, ходили слухи про некоего монаха и эльфийку, что среди ночи явились к ним в «Дырявую кружку» и всех поубивали. Раньше-то я считала, что в том кабаке просто перепились и устроили пожар, но теперь уже не так уверена.
Мысленно я в очередной раз поразилась гибкости человеческой «логики» — если, как утверждают слухи, в кабаке поубивали всех, кто же в итоге рассказал про монаха и эльфийку?
— Несколько самых жадных и нетерпеливых уже дернулись его искать, — не дождавшись моей реакции, продолжила Клэр. — Двое даже нашли… ну, судя по тому, в каком виде нашли потом их самих. Один просто свою башку в руках держал, аккуратно так, словно на «безголовой фотографии». Второго по штанам и башмакам опознали, все, что выше пуза того… разбрызгало. Видать, Кэл ему динамитную шашку к спине прилепил, ну или в пасть запихал. То еще зрелище, кругом все в крови, ошметках, народ хоть и бывалый, всякое видали, но с такого блевали дальше, чем видели. Еще говорят… — полуэльфка осеклась, увидев, как я подняла ладонь.
А я просто пыталась понять, что в её словах меня задело. Не описание зверской расправы, конечно же, или реакции на нее, а другое. И теперь, глядя на прячущиеся за тучами луны, я пыталась ухватить скользкие и тонкие нити воспоминаний. Не то, не то… точно! Курс боевой адаптации, лекция по уходу от погони! Чередование верхних и нижних путей, запутывание следов, использование ручьев, ловушки, средства от собак… и еще кое-что, сказанное даже не на лекции, а в перерыве. «Иногда», говорит присевший на корягу ветеран с длинной седой косой, «стоит пойти навстречу погоне. Подранить самых настырных, иногда этого хватит, раненые в таком деле хуже кандальных цепей. Но бывает и так, что и раненых бросают, продолжая переть дальше. Тогда приходится убивать и не просто убивать — страшно, чтобы идущие за ними дрогнули».
Совпадение — или полуэльфу Паркеру тоже кто-то давал схожие советы?
— Можешь продолжать.
— А продолжать особо нечего, — сообщила Клэр, — конечно, гоняться за Кэлом теперь будет поменьше желающих, раз дичь такая зубастая. Но и он вряд ли сможет нанять кого для своих делишек. За донос-то тоже заплатят, хоть и сильно меньше, чем за голову.
— Если только ему не удастся качественно испугать своих подручных, — подала голос Марилена. — Так, чтобы они даже подумать об измене боялись. А он, судя по твоим словам, умеет пугать.
— Ты права и не права одновременно! — развернулась к ней полуэльфка, — пугать Кэл и впрямь умеет. Но! — голос Клэр приобрел учительские нотки, — такие штучки-дрючки лучше всего действуют на людей вроде тебя, уточненных, с фантазией. А на клавдиумском дне обычно копошатся другие, слишком тупые и ограниченные, чтобы всерьез и надолго чего-то испугаться. Уж тем более они думать наперед не умеют. Инспектор Грин, правильно я излагаю?
— Близко к истине, — кивнула я, — большинство мелких преступников имеет низкий интеллектуальный уровень и неспособны просчитать последствия своих действий. Они действуют под влиянием импульса, без плана.
— Вот, и я о том же. Такого барана сколько не пугай, а он вдруг вспомнит, что за Кэла награда назначена и побежит доносить. Потому и говорю, вряд ли он в этот раз кого нанять сможет. Одного-двух еще куда ни шло, но точно не банду в два десятка, в такой толпе кто-нибудь непременно скурвиться и донесёт.
— А привезти подручных откуда-то еще он может? — спросила Мариана.
— Ну-у… — задумалась полуэльфка, — так-то может, но! Клавдиум-то большой, одному в нем спрятаться легче легкого, а вот кучке приезжих, да еще таких, что вместе пытаются держаться, уже сложнее. Им же есть где-то надо, спать, да и другие потребности наверняка имеются. А это все как следы на воде.
— На воде же нет следов!