Я перекинула рукоятку хода на «самый малый». Теперь «Варг» буквально крался над склоном. Конечно, звуки остались, но на фоне ветра, шума водопада и реки у подножья точно понять направление не сможет и эльф, не говоря уж о полукровке.
А с какой стороны я появлюсь, понятно и так.
По лицу О’Шиннаха читалось: лейтенант явно хочет много сказать о моей придумке, лично обо мне и всяких противоестественных, с точки зрения людей, склонностях эльфов. Однако вслух Аллан ограничился лишь одним вопросом:
— Ты ведь в любом случае полезешь?
— Полезу.
— Тогда я прикрою.
— Аллан, — я постаралась вложить в слова максимум убедительности, — поверь, ты будешь только мешать. У меня одной есть шанс подобраться к полуэльфу. А вы, люди… бываете очень шумными.
Особенно когда надо идти по лесу. Или горному склону, где любой неудачный шаг вызовет камнепад.
— Воздушный катер сам по себе не очень тихий, — О’Шиннах тоже видел самое слабое звено в моем плане. — Так что рассматривай мою человеческую неуклюжесть как… возможность для отвлекающего маневра.
— Ты ведь не отвяжешься, верно?
— Ты ведь не откажешься от своей безумной идеи, верно? — передразнил меня лейтенант. — Так что давай не спорить зря. Где садимся?
— Впереди, за осыпью, — показала я, — небольшая полка. «Варгу» хватит.
Аллан, приподнявшись, глянул вперед.
— Если я правильно понял, о чем ты, — заявил он, падая обратно, — то «небольшая» — это сильное преувеличение. Или преуменьшение? В общем, туда хорошо, если корма влезет.
— Нам хватит. Зато не болото.
Парой минут позже я выяснила, что точная посадка на площадку, размерами уступающую самому катеру — отдельный вид летного мастерства, которым я пока не овладела. После трех заходов и одной попытки разбить «Варга» о склон мы просто зависли в паре футов над площадкой, Аллан с Тайлером спрыгнули вниз и «приземлили» катер вручную.
— Что теперь?
— Мы с Фейри отправляемся совершать подвиги, — вытащив из-под сидения сверток из промасленной парусины, Аллан аккуратно развернул его, — а ты остаёшься охранять катер.
— От кого⁈ — Тайлер оглянулся на склон, — здесь даже мыши вряд ли живут.
— И замечательно, — протянув мне ножи, лейтенант выложил перед собой два револьвера, мой «коррезский» трофей из Скаузера и свое собственное воронёное флотское чудовище. — Значит, рапиры Фейри тебе точно хватит, чтобы отбить нападение.
— Чье нападение⁈
— Чье-нибудь! — проверив запрессовку камор, лейтенант принялся насаживать капсюли. Пальцы двигались быстро, но точно: насадить «язычок» каппера на брандтрубку, сдернуть, провернуть барабан на такт. Человеческая мелкая моторика в такие моменты особенно честна. Страх есть, но исполнять привычную работу рукам не мешает.
— Если услышишь пальбу, а потом тишина, уводи «Варга»… куда-нибудь подальше.
— А вы⁈
— Туда, где не справимся мы, тебе точно лучше не соваться.
При первом взгляде на склон человек наверняка бы сказал: укрыться на нем невозможно даже собаке. Мышь еще имеет шансы затеряться среди венчиков пожухлой травы, а вот нечто более крупное…
На самом деле склон вовсе не являлся таким уж гладким. Впадинки, россыпи камней, кустарник и лишайник вместе создавали даже не одну, а несколько тропинок, позволявших незаметно подобраться к позиции стрелка. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы последний рывок имел ненулевые шансы на успех.
Оставались еще шум и запахи. Свист ветра, рокот воды, перекрикивание птиц, рев пролетевшего мимо катера и еще какие-то нераспознаваемые с ходу потрескивания и шорохи. В одном месте пришлось лечь на живот и протискиваться под нависшим камнем. Камень пах сыростью и мелкими грызунами. Тайлер ошибался, если я правильно помнила, в Глен-Море обитают не менее четырех видов мышей, а также эндемичный вид тушканчика, но различать их по запаху и виду помёта меня не учили. В другой раз я замерла, потому что из кустарника рядом взлетела горная галка, черная, с ярко-желтым клювом, и, бурно возмущаясь, улетела прочь.
Мне оставалось не больше сотни ярдов, когда я услышала шаги. Тяжелые, неуклюжие, почти при каждом шаге из-под подошвы срывалась небольшая каменная лавина.
Все-таки люди шумные и ужасно неуклюжие.